Книга Бывшие. Сводный грех, страница 35 – Софья Феллер

Обернувшись, вижу Алекса. Он стоит, опершись о дверной косяк, руки скрещены на груди, взгляд пристальный, но не сердитый. Просто оценивающий.

— Уезжаешь? — произносит Алекс тихо, но достаточно, чтобы этот вопрос повис в тишине, будто он ждал чего-то другого.

— Да, в академию. Прогон у нас, — пытаюсь говорить спокойно, но от его взгляда мне хочется скрыться.

— После вчерашнего я думал, ты захочешь поговорить, — его голос все еще тихий, но с нотками разочарования.

— Алекс, давай не сейчас об этом. Давай просто… забудем, — почти шепчу в ответ.

— Забудем? — его голос поднимается. — А ты сможешь вот так просто забыть?

Слова задевают меня за живое, и я опускаю взгляд.

— Тише, разбудишь всех! — испуганно шепчу, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что родители не услышат.

Алекс подходит ближе, его фигура нависает надо мной, словно скала, и я машинально делаю шаг назад, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Дальше отступать некуда, и сердце бьется где-то в горле.

— У тебя только один способ заставить меня замолчать, — нагло ухмыляется, разглядывая мои губы.

В секунду решаюсь. Адреналин хлещет по венам, сердце колотится так, что кажется, еще немного — и выпрыгнет наружу. Когда оставляю на его губах легкое, мимолетное касание, осознаю, что только что сделала что-то невероятно дерзкое. Бросаю сумку через плечо и буквально вылетаю на улицу, чувствуя, как кровь шумит в ушах.

Сажусь в такси, и в голове еще витает мысль о том, что только что произошло. Улыбка сама собой расползается на лице, когда отправляю ему сообщение: "Будешь обо мне вспоминать все эти две недели!"

Закрываю мессенджер и прижимаю телефон к груди. Он тут же вибрирует — ответ не заставляет себя ждать. Разворачиваю шторку и читаю: "Ты тоже, птичка, ты тоже!:Р"

Смех вырывается сам собой.

В голове еще витает остаточный эффект от прошлой ночи, но я стараюсь сосредоточиться. Танец — это мое спасение, возможность отвлечься и выплеснуть все эмоции. И видимо, сегодня у меня это получилось как никогда. Когда Елена Викторовна произнесла похвалу, я чуть не сбилась с ритма. Что-то мне подсказывает, что в глазах остальных я, вероятно, выгляжу странно — их любопытные взгляды следуют за мной, а легкие смешки порхают в воздухе.

После прогона в раздевалке Марина подкрадывается ко мне с хитрой улыбкой.

— Ален, ты сегодня вообще не такая, как обычно! Что у вас там на "семейной встрече" было? Все так гладко прошло? — ее голос наполнен игривым интересом.

— Да так, ничего особенного, кино смотрели.

— И только? — сканирует меня взглядом. — Не-е-ет, я же вижу, не могло тебя кино заставить танцевать так, что грымза впечатлилась! Колись!

Я отвожу взгляд, еще не совсем готовая делиться, но Маринка-то не сдается.

— Мы поцеловались, вот! Довольна?

— Ух ты! А он горяч, да? Я же говорила, говорила! — Маринкины глаза светятся восторгом. Она с самого начала, как только увидела фото Алекса, возмущенно цокала, не понимая, зачем я сопротивляюсь.

“Такой экземпляр надо брать, Ален! Он повзрослел, возмужал, смотри, какой шикарный!” — охала она, то увеличивая фотку, то отодвигая подальше, чтобы рассмотреть.

Тут в раздевалку стучат, а потом дверь резко распахивается. Девчонки начинают пищать от неожиданности, а в проеме показывается Сева.