Книга Босс. Служебное искушение, страница 31 – Софья Феллер

Сажусь на террасе, заказываю лёгкий салат и бокал белого вина. Сижу, наблюдаю за прохожими, за огнями города, и в этот момент официант подводит к соседнему столику мужчину лет тридцати пяти. Русская речь сразу режет слух — родное звучание в море грузинского говора. Он тоже турист, как выясняется через пару минут: услышав моё «спасибо» официанту, оборачивается и улыбается.

— Простите, вы из России? — спрашивает он.

— Да, — киваю.

— А я уж думал, что один тут хожу и скучаю по нормальной речи, — шутит он, и мы оба смеёмся.

Так завязывается разговор. Лёгкий, флиртующий. Он спрашивает, чем я занимаюсь, зачем приехала, рассказывает о себе — айтишник из Питера, приехал на неделю. Мы чокаемся бокалами «за встречу», шутим про то, как сложно разобраться в грузинских названиях улиц, обсуждаем, где лучше купаться. Его взгляд явно скользит по мне с интересом, и внутри у меня рождается маленький огонёк удовлетворения: я привлекательна. Для кого-то ещё. Не только для него…

— Может, обменяемся номерами? — предлагает он, когда официант приносит счёт. — Вдруг завтра решите составить мне компанию на экскурсии?

— Почему бы и нет, — отвечаю, и мы действительно сохраняем номера друг друга в телефоне. Приятное чувство лёгкости, игры.

Я выхожу из ресторанчика уже в хорошем настроении. Вино слегка согревает изнутри, музыка с набережной кажется ещё ярче. Шагаю обратно вдоль моря — и вдруг замираю.

У пальмы, в свете фонаря, стоит Антон. В руках — телефон. Он наклоняется ближе, чтобы выбрать ракурс, и фотографирует двух туристок, щебечущих и хохочущих рядом с ним. Их смех звучит слишком громко, а я вижу, как одна поправляет волосы, будто специально для кадра. Антон что-то говорит, девушки смеются ещё звонче.

И меня пронзает укол — острый, неожиданный, болезненный. Как будто в груди резко дернули струну. Ревность. Я знаю, что не имею права на неё, что сама только что флиртовала за ужином и обменивалась номерами. Но внутри всё равно сжимается, как будто меня предали. Как будто это я должна быть в объективе его камеры.

Я делаю вид, что ничего не замечаю, прохожу мимо, но сердце стучит громче шагов.

С того дня я решила максимально дистанцироваться от Жигулина. Прежде всего для того, чтобы уберечь своё пострадавшее сердце. Я слишком хорошо знаю себя — стоит дать слабину, и я снова окажусь там же, где и раньше: в надеждах на взгляд, в мучительном разгадывании, что же на самом деле он думает обо мне.

Я знаю, что во всём виновата сама, и по сути вины Антона в моём разочаровании нет. Ведь это я построила воздушные замки и заполнила их своими ожиданиями. Он не обещал мне ни большего, ни меньшего. Просто был самим собой — ярким, уверенным, привыкшим к женскому вниманию мужчиной. А я позволила себе поверить в иллюзию, что для меня он сделает исключение.

Несмотря на свой профессионализм в работе, в личной жизни я бываю очень доверчивой и непоследовательной. Слишком легко увлекаюсь, слишком быстро привязываюсь, а потом болезненно учусь отпускать. Это не первая моя неудача, и я знаю, что нужно время, чтобы пережить её. Только и всего.

Всегда больно в самом начале, а потом эмоции притупляются, сглаживаются, уступают место равнодушию. В конце концов остаются только воспоминания — иногда колючие, иногда даже тёплые. Но есть одно «но»: ни с одним из своих бывших я не работала вместе. Никогда раньше мне не приходилось каждое утро видеть мужчину, которого пытаюсь забыть, обсуждать с ним рабочие задачи, слышать его голос, ощущать его близость в замкнутом пространстве офиса. Это испытание другого уровня. Но и оно преодолимо. Это всего лишь повод удвоить усилия в достижении душевного равновесия.