Книга Майор Кошмар и Кофейное чудо, страница 34 – Ольга Дашкова

— А-а-а-а! Боже мой… да… Леша, да-а-а… сильнее! – кричала Мила, царапая мою спину, пока я вбивался в нее, шлепая яйцами о попку.

Грудь колыхалась от каждого удара, соски торчали, твердые, как камни, и я сжимал их пальцами, щипал, тянул, пока она не застонала громче. Мила кончила второй раз – резко, с криком, сжимая мой член внутри так сильно, что я зарычал от смеси боли и кайфа.

— Еще не все, мое чудо, – выдохнул я, вытаскивая член, блестящий от ее соков, и снова рухнул между ее ног.

Я начал вылизывать ее только что оттраханную киску, пил ее соки, смешанные с ее оргазмом, сосал клитор, пока она не начала извиваться подо мной, как змея, и не застонала снова.

— О-о-о… боже… боже… не могу… опять… а-а-а-а!

Третий оргазм накрыл ее, когда я засунул язык внутрь, а пальцы дразнили ее анус, слегка проникая. Мила дрожала, кричала, давая мне больше своей влаги, а я не останавливался, пока она не оттолкнула меня, задыхаясь, с безумными глазами.

— Моя малышка, только моя, – прорычал я, поднимаясь и входя в нее снова – глубоко, грубо, держа ее за бедра, как за спасательный круг.

Я трахал ее с яростью, глядя в ее карие глаза, чувствуя, как ее киска сжимает меня, как она течет подо мной. И тут в голове мелькнула мысль – черт, я хочу детей от нее.

От этой кофейной чертовки, от моей женщины, которая сводит меня с ума, бесит и заставляет сердце колотиться, как после погони. Я хотел видеть ее с моим ребенком на руках, с этими кудрями, с этой язвительной улыбкой – моей, навсегда моей.

— Бери все… моя… хочу тебя… с детьми… черт… Мила-а-а! – я вбивался сильнее, яйца поджались, и я кончил – горячо, обильно, заполняя ее до краев, рыча ей в губы, изливаясь в нее, как будто хотел оставить в ней часть себя.

Она кончила вместе со мной, сжимая меня внутри, крича:

— Леша… да-а-а… а-а-а-а! – впиваясь ногтями в мою задницу, будто боялась, что я уйду.

Наши тела бились в оргазме – потные, липкие, слившиеся в одно. Я рухнул на нее, не выходя, продолжая целовать ее – теперь медленнее, но все еще жадно, посасывая ее язык, пробуя ее вкус, который я не забуду никогда. Мы лежали так несколько минут, тяжело дыша, пока она не шевельнулась подо мной, тихо выдохнув:

— Леша… ты ненормальный… я чуть не умерла.

— А я чуть не кончил тебе в рот, – хмыкнул я, целуя ее шею, вдыхая ее запах. – Но хотел внутри… ты моя, поняла?

Она посмотрела на меня – растрепанная, с этими карими глазами, в которых было что-то новое, мягкое, настоящее. Я видел, как ее губы дрогнули, и понял, что сейчас будет что-то важное. И она сказала, тихо, но так, что у меня внутри все перевернулось:

— Я люблю тебя, Леша. Правда, люблю. Даже когда ты меня бесишь.

Я замер, чувствуя, как сердце стукнуло где-то в горле.

Любовь?

Я, который всю жизнь гнал эту чушь из головы, который верил только в закон, пистолет и крепкий эспрессо, вдруг понял, что это оно.

Она – мое все. Моя пышка, мое кофейное чудо, моя Мила. Я притянул ее к себе, поцеловал – нежно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все, что не мог сказать словами.

— И я тебя люблю, Мила, – выдохнул я, глядя ей в глаза. – Черт, я люблю тебя так, что готов весь мир перевернуть, чтобы ты была рядом. Ты – моя женщина, моя жизнь, моя… все. Я хочу просыпаться с тобой, хочу видеть, как ты злишься, когда я пью твой сиропный кофе, хочу детей от тебя – кучу маленьких Буйновых с твоими кудрями и моими глазами. Я люблю тебя, слышишь? И больше никому тебя не отдам.