Книга Няня-невеста для дочки магната, страница 27 – Марго Лаванда

— Рада познакомиться, – произносит она.

— Мне тоже очень приятно.

— Папуля, я сяду с тобой! – Ангелина уже тянется к отцу, цепляется за его рукав.

— Иди сюда, – говорит Амир мягко.

— Привет, дорогая крошка, – щебечет Инга, поворачиваясь к Эльфу, голос становится неожиданно сахарным. – А я привезла тебе подарок. Показывает подарочный пакет. Протягивает Лине. Та с любопытством сразу в него заглядывает. Там мягкая игрушка.

— Мишка! Хорошенький!

— Очень рада, что тебе понравилось.

— Тебе папа сказал, что я люблю мишек?

— Мм, может быть. Я уже не помню.

— Почему? Ты старенькая?

— Нет, милая. Просто у меня много дел, – тушуется красотка.

Я с трудом сдерживаю улыбку – все же Эльф очаровательна в своей непосредственности.

— Инга, это наша новая няня, Кристина, познакомьтесь, – вмешивается Юсупов, меняя тему. – Это Инга. Моя хорошая знакомая.

Слово «знакомая» повисает над столом. Я вижу, как у Инги на мгновение дергается скула – почти невидимое движение, которое выдает настоящие чувства лучше любого комментария. Через секунду ее лицо снова гладкое, приветливое, как витрина.

— Очень приятно, – кивает она.

— Детка, играть в мишку – после ужина, хорошо? – мягко просит Юсупов. – Уже принесли первое. Твой любимый тыквенный суп.

Я сажусь по другу сторону от Эльфа. Спина прямая, подбородок чуть ниже, чем обычно – чтобы «сливаться с интерьером». Под белым воротником чешется шея. Ангелина полушепотом объясняет Инге, что ее платье крутится «в два с половиной раза дольше». Инга улыбается правильной улыбкой. Амир смотрит на дочь – и только тогда смягчается.

А я вдыхаю и выдыхаю, напоминаю себе что главное «быть незаметной», и думаю о том, что этот ужин – маленький спектакль. У каждого свои, а текст мы сочиняем прямо за столом.

Инга берет бокал, медленно крутит его в пальцах и обращается к Ясмине, чуть склонив голову набок, словно в излишней почтительности.

— Ясмина Галибовна, – ее голос становится мягким, сладковатым, – вы сегодня выглядите потрясающе. Я все думаю, как вам удается так изысканно держать себя… Ваш стиль – безупречен, вы настоящая икона вкуса.

— М-м, – Ясмина едва кивает, не выражая ни малейшего удовольствия, будто комплимент отразился от ледяной стены. – В моем возрасте комплименты звучат скорее как вежливая обязанность, чем как искренность.

Инга спешит улыбнуться шире:

— Нет-нет, это чистая правда! Знаете, у меня подруга дизайнер, она готовит новый показ, очень закрытый. Я бы мечтала пригласить вас. Думаю, вам понравится. Это будет событие – все лучшее общество, пресса… И я была бы счастлива провести с вами этот вечер рядом.

На мгновение в воздухе повисает напряжение. Ясмина ставит бокал на стол чуть громче, чем нужно. Смотрит на Ингу – взглядом, от которого обычно хочется опустить глаза.

— Милая девочка, – произносит она ледяным голосом, – вы путаете наш с вами уровень. Я не сижу «в первом ряду» на показах подруг дизайнеров. Это для тех, кому нечем занять себя.

Инга сглатывает, но пытается удержать улыбку.

— Я… хотела всего лишь…

— Я поняла, чего вы хотели, – перебивает Ясмина, не повышая тона, но каждое слово звучит как плеть. – Хотели угодить. Но не стоит стараться так усердно.

Тишина за столом становится осязаемой. Мне почти жаль Ингу. Ангелина что-то тихо спрашивает у отца, Амир отвечает. Инга остается сидеть с тем же лицом, но ее пальцы слишком сильно сжимают вилку, костяшки побелели.