Книга Трон Печатей, страница 92 – Ада Николаева

— Не-ет! — закричала я, наблюдая, как все мои друзья и близкие корчатся в конвульсиях.

Звук и заполнивший помещение запах невозможно передать словами. Их сердца больше не бились, чего я желала и самой себе, чтобы избавиться от нахлынувшей волны боли. Клетки опустились на пол, а вместе с ними и моё лицо, упавшее в трясину. Мне больше незачем бороться.

— Не хочешь с ними попрощаться? — тихо поинтересовался Беллиан.

Я расслышала, как за его спиной все разом отворились стальные дверцы.

— Покончи со мной, не тяни… — пробубнила в клейкий ковролин, поглотивший весь мой голос.

— Я даю тебе возможность проститься с теми, кто пострадал из-за твоей слабости. Ты можешь встать.

И тут я почувствовала, что больше не приклеена к полу. Теперь меня держало лишь собственное отчаяние. Кое-как найдя в себе силы, я поднялась на четвереньки и проползла мимо белоснежной обуви Беллиана, замерев у клетки Кая.

— Выбор сделать проще, когда его уже совершили за тебя… — заявил тиран, наблюдая у какого из тел я остановилась.

Я хотела обнять их всех, накрыть собой и защитить от его бездушных глаз, но не могла разорваться на три части. Мама и папа, простите меня, если сможете… Во мне не осталось сил не на месть, не даже на ответ ему.

— Однако можно было сделать выбор с самого начала и спасти хоть сколько-то жизней, — продолжал он. — Но ты слишком слаба, чтобы принести кого-то в жертву.

Я молча плакала, касаясь безжизненной руки Кая. Беллиан сломал меня, даже ни разу не атаковав. Как же я была наивна, решив, что двойная Печать убережёт меня от всех невзгод. Что она самое грозное оружие во всех трёх мирах. Отнюдь. Жестокость — величайшее оружие всех времён.

Я не рыдала. Не было ни крика, ни громких всхлипываний, лишь горькие слёзы лились ручьём. Обычно, когда плохо, из меня так и рвутся эмоции. Но сейчас, когда всё по-настоящему ужасно, я буквально окаменела, пожираемая изнутри болью и не способная выпустить её наружу: слишком уж она велика. Настолько, что случившееся казалось выдумкой. Сном. Дурным кошмаром, коих я давно не видела, засыпая в объятьях любимого мужчины. Теперь его нет, как нет моих чудесных добрых родителей и отважных друзей, напрасно поверивших в меня. В какой-то момент я просто рухнула на грудь Кая всё также безмолвно и не моргая, мечтая лишь о том, чтобы самой оказаться на его месте. Или же рядом с ним…

— Предсказание сбылось, моя дорогая, — голос Беллиан стал тише. — Это произошло бы в любом случае, ведь ты не отступилась.

— Верни их и я отступлюсь… — слабо вымолвила я, практически не соображая. Слёзы продолжали течь, намочив футболку на бездыханной груди Кая.

— Мёртвых не воротишь, — Беллиан подошёл ближе. — Можно достигнуть бессмертия, но попав на ту сторону — обратной дороги нет.

Он встал совсем рядом. Краем глаза я видела его белую обувь. Хотелось одновременно вцепиться в неё зубами, раздирая до крови, и начать целовать, попутно умоляя найти способ вернуть мне любимых.

— Однако… — опять заговорил он. — Ты всё ещё можешь с ними встретиться.

Беллиан наклонился, заставляя меня навалиться на Кая всем телом, будто бы он мог ещё что-то сделать моему принцу… Изящная рука в перстнях потянулась ко мне, а с губ слетели слова, произнесённые бархатным голосом:

— Ты можешь снова быть со всеми ними в следующей жизни… — он протянул мне тот же самый осколок стекла, что я недавно держала у его горла и который рассыпался в прах. — Всего пара точных движений избавит тебя от страданий.