Книга Трон Печатей, страница 15 – Ада Николаева

— Ты взрослая, взвешенная и сдержанная… — бубнила себе под нос, подбираясь к цели. — Рассудительная, ответственная и готовая к критике…

Немного поколебавшись, отворила дрожащей рукой тяжёлую дверь, как тут же осознала свой первый прокол: следовало сначала постучать. Вот же ж!

— Простите… Могу я войти? — спросила из прохода, не решаюсь пересечь порог без разрешения.

— Зачем? — сухо поинтересовался король, не отрывая глаз от бумаг.

— Поговорить, — решительно отрезала, хотя колени и подрагивали.

— Входи.

— Спасибо. — Я прошла внутрь, закрыв за собой дверь. — Могу присесть?

— Располагайся. О чём ты хотела поговорить? Если о подосланных убийцах, то даже у королей нет власти изменить прошлое, хотя мне и жаль. Если же желаешь знать: в опасности ли ещё твоя жизнь — то этот вопрос оскорбляет меня. Я принёс публичное извинение, а слова Ван дер Хеллгравта не пустой звук. Если я сказал, что тебе ничто не угрожает, то так оно и есть. Во всяком случае с моей стороны.

— Нет-нет, я вовсе не об этом хотела с вами поговорить. Что было — то было, и ведь всё хорошо закончилось.

— Тогда о чём? — заинтересовался Балтазар, наконец подняв на меня свои красные глаза.

Я переплела между собой дрожащие пальцы и окинула взглядом кабинет, оттягивая время, чтобы подобрать подходящие слова. Нас освещало утреннее солнце из четырёх узких окон, расположенных вдоль дальней стены, на пару с обстановкой навевая ощущение спокойствия. Лучи падали на мебель из тёмной древесины, контрастировавшей со светло-бежевыми обоями в мелкий рисунок, а с большого портрета позади письменного стола на меня смотрели молодые король и королева. Балтазар уже в те годы был могучим человеком, ещё без густой чёрной бороды, но с широким волевым подбородком и бычьей шеей. Мать Кая, напротив, выглядела утончённой молодой женщиной с глубоким прищуренным взглядом и точёными чертами лица: узкий слегка вздёрнутый нос, тонкая шейка и пухлые губы, передавшиеся сыну. Кай в целом внешне больше напоминал мать острыми чертами лица, но было в нём много и от отца, в том числе красные глаза рода Ван дер Хеллгравтов. В остальном в кабинете всё выглядело строго и без лишних деталей, но с лёгкой ноткой семейности, что и придавало помещению уюта.

— Вы не одобряете? — наконец заговорила я.

— Не одобряю что?

— Меня…

Король едва заметно усмехнулся.

— Разве это важно? Мой сын будет только рад, если мне не придётся по душе ваш союз.

— Для меня важно! И не думаю, что Каю в самом деле это понравилось, хотя он и сделал бы такой вид.

— Ты неплохо его знаешь, не так ли? — король подпёр подбородок кулаком, принявшись внимательно изучать моё лицо.

— Насколько это вообще возможно с Каем… — я отвела взгляд в сторону. Никогда не умела поддерживать долгий зрительный контакт с малознакомыми людьми.

Балтазар откинулся на спинку кресла, окончательно отложив бумаги на потом, тоскливо вздохнул и признался:

— Я совсем не знаю своего сына. Он вырос на чужбине с другими людьми и теперь я не в праве указывать ему, как и с кем жить. Если думаешь, что моё о тебе впечатление может как-то повлиять на ваши отношения, то ты заблуждаешься. Я не стану вмешиваться и ещё сильнее отдаляться от сына. Напротив, поддержу любой его выбор. Кай — всё, что у меня осталось от его матери. А ты… я знаю тебя даже меньше, чем его, но то, что ты сделала для всех нас дорогого стоит, и я не только о спасении Нижнего мира, но и о помощи принцу. Ведь именно благодаря тебе он всё ещё жив и вернулся домой, — на мгновение король утих, а затем, сменив тон, вдруг добавил: — А когда я вижу, как он на тебя смотрит, то каждый раз вспоминаю его мать. Когда-то я точно так же смотрел на неё… Если мой сын любит тебя — это значит лишь одно: теперь у меня появилась ещё и дочь.