Книга Милалика, страница 8 – Владарг Дельсат

— Мила в канале, кто со мной? — интересуюсь я.

— Тис, — коротко отвечает лежащий рядом. — Безработный я сегодня.

Ага, значит, чистая разведка у «мышек» сегодня. Может быть, и обойдётся всё, чего б не обойтись-то? Ребята ушли в ночь, но я их слышу, да и Тис тоже, пока наконец не пропадает сигнал. Значит, далеко отошли, или глушит чего. Скорей, глушит, потому что обрезается он резко, а так не бывает.

— Тис, сигнал рубанули, молчим, — выдаю я предложение.

В ответ — щелчок, значит, принял он и подтверждает. Ну вот и хорошо, теперь нужно только ждать.

Ребята возвращаются с рассветом, весёлые, но задумчивые. А я уже отрубаюсь просто — устала всю ночь темноту в ночной прицел разглядывать. Гром коротко объясняет, что точка у нас не та, поэтому сейчас вместо отдыха надо сместиться на десяток километров. Надо — значит, пойдём, тут двух толкований быть не может, хоть и странно, что произошло именно так. Да и смущает обрыв связи, при этом командир будто бы игнорирует мой рассказ о наблюдаемом явлении. Разве ж такое может быть?

Ладно, это Серёжа, ему виднее. Ну, побежали?

— Шагом! — командует Гром. Он тоже устал, но у нас есть задача, и её надо выполнить — зазор по времени совсем небольшой. — Бегом!

Кстати, а куда мы вообще спешим? Что такого важного может быть, отчего нас так время прессует? Этот вопрос совершенно лишний — задавать его можно только себе и тихо. Так что сейчас надо не размышлять, а быстро-быстро перебирать ногами, Серёжа знает, что говорит.

Чередуем бег и шаг, покрывая километр за километром. Несмотря на предельную усталость, всё равно не жалею, что пошла с ребятами. Могла отказаться же, не моё это дело — по джунглям скакать, но даже мысли такой не возникло. Потому что возможность побыть рядом с Серёжей — одна из немногих моих радостей, и просто так от неё отказываться я не хочу. Да кого я обманываю — единственная моя это радость, нет других давно в этой жизни…

— Всё, привал, — выдыхает Гром, сам едва не падая. — Осмотреться, оправиться и спать.

— Есть, понял, — автоматически отвечает ему Змей.

Ребята осматриваются, затем начинают раскладываться. Все устали так, что непонятно, как вообще могут что-то делать — я, например, не могу, потому просто падаю. Меня берут на руки и перекладывают очень бережно, ласково, а у меня даже нет сил открыть глаза, чтобы узнать, кто это. Хочется, чтобы Серёжа, но я уже уплываю в тяжёлый сон. Мне не снится совсем ничего, просто чернильная тьма, и всё. Сквозь эту тьму пробивается мысль о том, что периметр ребята не заминировали, а стоило бы.

Наверное, просто все устали, понадеявшись на то, что пронесёт. Или заминировали, а я уже спала? Не знаю. Открываю глаза, несколько минут вглядываясь в темнеющее небо, на котором видны первые звёзды. Чужое здесь небо, просто чувствуется, что чужое, злое, враждебное. Я лежу, думаю о Серёже и о жизни своей.

Вспоминаются разные моменты из детства. В двенадцать меня больше всего старались или украсть, или убить, хотя кому нужна была сирота, я не знаю до сих пор. В первый раз я просто убежала, хотя меня звали куда-то «к маме». Угу. Мужик какой-то: «Пойдём, я тебя к маме отведу». Кто же в это поверит-то? А потом — то кирпич упадёт, то откуда ни возьмись — машина на скорости пронесётся в пешеходной зоне. И вот такие «совпадения» до кадетки включительно. Ну а там я просто со всей толпой двигалась, и «совпадения» куда-то пропали.