Книга Холодные голоса, страница 34 – Татьяна Волчяк

— Вот когда узнаете, тогда и поймете, почему дверь не открывается, — сказал некромант. Затем развернулся и, слегка прихрамывая, направился прочь.

Я не удержалась и передразнила его:

— Узнайте время, потом поймете…

Мертвяк, одним словом.

В этот момент профессор обернулся. Смерил меня взглядом с головы до ног и… улыбнулся? Ужас.

Я же, проводив его глазами, схватила первого попавшегося студента за локоть.

— Слушай, а почему двери закрыты, не знаешь? — заглянула в глаза парню, а тот испуганно посмотрел на меня, будто умалишенную увидел, но ответил:

— Время позднее, после восьми вечера учебное здание закрыто.

— Как⁈ — вскрикнула я.

Студент вздрогнул, вырвал свою руку из моей и торопливо зашагал прочь.

Дожила, пугаю людей, пинаю двери, ругаюсь и, о кошмар, общаюсь с «остальными». Матушку хватил бы удар или череда внезапных обмороков из-за такой дочери. Ладно, раз в лабораторию сегодня не попасть, буду надеяться, что ночь пройдет спокойно и оставшегося зелья хватит до утра.

Вернувшись к себе, я застала соседку, неумело пытающуюся высушить волосы. Магия ветра ей не давалась, а меня все раздражало, особенно ее неуклюжие действия. Я щелкнула пальцами, и рыжие волосы ведьмочки распушились уже сухими кудрями.

— Фух! Спасибо, подруга, выручила. А ты чего такая злая?

— Ничего, все нормально, — проворчала я.

Не желая продолжать разговор, легла на кровать и отвернулась к стене. Уснула я мгновенно. Климентия не шумела, не шаркала ногами и не болтала без умолку.

Мне снился сон. Я стою возле своего окна в особняке. Разговариваю со своим молчаливым другом, окруженным листвой. Он мне подмигивает. Я улыбаюсь. Чувствую себя хорошо, спокойно, ни одна плохая мысль не посещает меня. Но внезапно накатывают сильные эмоции. Желание спасти, спасти своего друга. Знаю, что сейчас произойдет непоправимое. Предчувствую беду. Вижу, как к дереву подходит Жак. У управляющего в руках огромная пила. Я кричу в закрытое окно, меня не слышат. Взмах руки — стекло вдребезги. Снова кричу, но дерево и Жак далеко, меня не слышно. Беспомощность, страх и нет возможности помочь. В слезах я резко просыпаюсь.

На магчасах только полночь. В комнате душно, в умывальне капает вода, Климентия мирно посапывает. Я встала с кровати, чтобы открыть окно, но вспомнила об аллергии соседки. Окно осталось закрытым, а вот за ним происходило что-то интересное. Вдоль ограды к выходу из академии перебежками крался парень из библиотеки, Моран Стир. Тот самый, к которому у меня возникло непонятно чем обусловленное притяжение. Боясь быть замеченным, с ускорением пробегал мимо очередного уличного фонаря.

«И куда же ты направляешься в ночи?» — в сердце кольнуло. Невидимая нить, тянущаяся к стихийнику, натянулась, как тетива, требуя следовать за ним.

— О Всемилостивая Ора, облагоразумь его, прошу! — начал заунывный голос девушки у меня в голове. — Богиня, прошу, будет только хуже, умоляю! — затянула свою песню невидимая девица.

Я тяжело вздохнула. Плечи опустились перед неизбежностью. Забыв о Моране и его ночных вылазках, потянулась к оставшемуся зелью. Выпила. Обреченно посмотрела на пустую бутылочку, покрутила ее в руках и бросила на кровать. Прикрыла глаза, от чего мои мучения только усилились. К голосу девицы добавился голос старухи, осталось только дождаться плачущего ребенка для полноты картины. Накинув халат, я вышла за дверь. Прошла по длинному коридору общежития туда-обратно несколько раз. Отвлекало слабо. Вернулась в комнату, стараясь не шуметь. Переключила ракушку-аналитик на лекцию артефактора. Завтра его предмет, и не сдать задание — это еще раз привлечь к себе внимание. Спустя два часа работа была закончена, но от шума голосов и бесконечных просьб разболелась голова. Я тихо завыла. Снова вышла в коридор и там уже в силу застонала.