Книга Холодные голоса, страница 3 – Татьяна Волчяк

К слову все, кто пытался мне помочь, подвергались после своих неудач чистке памяти, а время, потраченное на меня, заполнялось другими воспоминаниями. Это было неукоснительное требование родителей. Сплетни разлетаются быстро, и, не приведи Всемилостивая Ора, при дворе могут подумать всякое, если прознают о недуге дочери королевского советника. Надо сказать, все маги соглашались на это с охотой, за что отец щедро платил им.

Закончив рассматривать себя в зеркале, я закрутила позолоченный вентиль крана. Внутри труб заурчало и заклокотало, словно кто-то проталкивал воду, не желающую уходить. Я промокнула лицо мягким полотенцем и прошлепала в раздевальню. Выбрала серое свободное платье с тонким поясом, за которое еще раз поблагодарила нового модельера. Она произвела фурор, высказавшись при дворе о том, что корсеты и пышные юбки — это пережиток прошлого, он может быть уместен только на королевских приемах. Конечно, не все были согласны с новой модой, и моя матушка была в их числе.

Я самостоятельно уложила волосы и надела летние ажурные перчатки. Накинула мягкую теплую накидку чуть светлее платья, когда в дверь постучали.

— Входи, Джия, — разрешила служанке.

В комнату вошла девушка, моя ровесница, и тут же стала сокрушаться:

— О! Эйта Анна, как же вы это сами оделись и уже расчесались? Графиня снова будет меня ругать за нерасторопность!

— Джия, прошу, говори тише, — скривилась я от ее звонкого голоса.

Девушка занялась постелью. Выверенными движениями заправляла выбившуюся местами простыню, раскладывала подушки в строгой симметрии друг к другу, перемеряя все чуть ли не до санит^[2]. Затем стала обходить кровать, высматривая огрехи. Меня это невозможно раздражало, хотелось остаться одной и немного прийти в себя, пока моя больная голова дает на то возможность.

— Джия, прекрати, все и так идеально!

— Что вы, эйта Анна! — вскрикнула горничная. — Графиня Элизабет будет проверять. Если найдет неточность, мне несдобровать, вы же знаете.

Да, матушка консервативна и до тошноты придирчива к слугам. Впрочем, не только к слугам. Она соблюдает все правила и нормы поведения, утвержденные при дворе. Ее личный шкаф забит доверху сводами правил и перечнями хороших манер. К примеру, последняя директива имела название «Как обустроить дом почтенного эйта». При всем этом, читая сей труд, она, видимо, пропускала страницы, где говорилось о водопроводе. Однажды я наблюдала, как она повязывала отцу шейный платок, новый знак отличия высокопоставленного лица. Матушка пыталась самостоятельно постичь сложную науку разнообразных методов повязывания этого аксессуара. Выверяла угол наклона каждого узелка на шее отца более часа. Надо отдать отцу должное, он молча терпел, ласково приговаривая:

— Милая Эли, может, отдадим предпочтение другому предмету туалета? Ведь ношение шейного платка — это всего лишь рекомендация, а не правило, — и так любяще на нее смотрел, что я немного смутилась из-за того, что подглядываю за родителями.

Закончив с постелью, Джия, как всегда, поинтересовалась моими планами на сегодня.

— Эйта Анна, вы сегодня пойдете на Праздник всепрощения? Говорят, на площади будут столичные музыканты.

Я совсем забыла, что сегодня праздник, но это не меняет моих планов по созданию нового средства от приступов.