Книга Холодные голоса, страница 120 – Татьяна Волчяк

Оборотня в широком проходном коридоре не оказалось. Прижавшись к стене, я посмотрела направо, налево. Поднявшись на носочки, чтобы не стучать каблуками, двинулась направо. За высокими окнами сгущались сумерки. Мгновение, и в пустой тишине зажглись маглампы. Свет стал мягче, теплее, только в моем теле дрожала каждая мышца. Куда я пошла, кого мне здесь искать? Что говорить, если встречусь с самой королевой? Почему запах Климы привел Канаша сюда?

Я заглянула за угол. Пусто, ни души. Вымерли, что ли, все? Почему нет стражей? А ведь они должны быть, должны охранять покои…

Впереди я заметила небольшую лестницу, ведущую на второй этаж. Пока никого не встретила, пробежала по ней. Прошелестели тихие шаги в стороне от меня. Я запаниковала и не нашла ничего умнее, как затаиться в небольшом углублении ближайшей двери. И так сильно прижалась к ней, что не успела опомниться, как провалилась вперед спиной в чью-то комнату.

Сердце загромыхало, остановилось и снова понеслось вскачь. Позади меня подул слабый ветерок, и прозвучал детский голос:

— Мамочка, это ты?

Я обернулась. Детская комната в нежных розово-голубых тонах. Приоткрытое окно и много игрушек. На большой воздушной кровати, сонно потирая ручками глаза, лежал ребенок.

— Вы кто, уважаемая эйта? — спросила девочка.

Она не совсем чисто выговаривала слова, но задала вопрос с большим достоинством. Села на кровати спиной к изголовью.

— Меня зовут Анна. Извини, что разбудила. Я заблудилась, — ответила я, а сама осматривала комнату.

Врать нехорошо, ну а что еще я могла сказать? Вломилась в чужую спальню. К ребенку… К ребенку! Да это же маленькая Далия, дочь принца и внучка Валентайна III.

— Вы не бойтесь, — уверено проговорила девочка. — Мама говорит, нельзя бояться, тогда все наладится. У меня есть много игрушек, хотите поиграть? Когда мне страшно, я играю.

— А почему тебе страшно? — Я приблизилась к кровати, оглядываясь на закрывшуюся дверь.

Маленькая принцесса вздохнула, поправляя белые кудри.

— Иногда страшно за дедушку. — Она доверчиво наклонилась ко мне и прошептала: — Бабушка его не любит, — тут же отвлеклась и протянула мне куклу. — Это Лизи…

Принцесса стала представлять меня всем своим игрушкам, доставая их из тумбочки и раскладывая на кровати.

— Лизи, — строго произнесла малютка, — перед сном нужно просить богиню о милости. Повторяй за мной: великая Ора, прошу, помоги мне стать лучшей куклой на свете…

В немом ужасе я смотрела на ребенка и переваривала уже во второй раз за этот длинный день то, что слышала. В непринужденном и добродушном детском лепете, прорывающемся у меня в голове, узнала голос девочки. Я отшатнулась. Сделала несколько шагов назад и выскочила за дверь.

Прислонилась к прохладной стене. Коридор поплыл перед глазами, а тусклый свет магламп мерцал желтой дымкой. Взрыв осознания — жгучий, едкий, неправильный и до беспамятства опасный — пробил дрожью. Сейчас бы напиться зелья Климы, провалиться в туман и отдаться в лапы темноты. Стало тяжело дышать. Я глотала воздух и не могла им надышаться. Почему так плохо? Словно жизнь утекает из моей души. Мой дар оглушает и высасывает последние силы. Разве это дар? Права обезумевшая эйта пустыни, это проклятие. Знать о преступлениях, ощущать эмоции других, слышать грубые, извращенные слова убийц. Эти холодные голоса…