Книга Холодные голоса, страница 108 – Татьяна Волчяк

— Привет, Клим! — вышла я из умывальни и искренне поприветствовала подругу.

— Привет! — Клима, не оборачиваясь, раскладывала на столе еду в разных упаковках. — Сейчас будем кушать. Прародительница моя, точнее прабабка по линии матери, столько всего надавала с собой. Нам с тобой не съесть, а хранить это в комнатах не разрешают. Поэтому я парней позвала на помощь. Давай присоединяйся, — повернулась она ко мне и замерла. — Ого! Тебя что, родители не кормили все выходные? Щеки впали, как у сушенной морьки, которую так любит ловить мой дед.

Я снова расхохоталась.

— Странная ты… Да в общем, как и всегда, — улыбнулась Клима в ответ.

В окно постучали, и подруга открыла задвижку.

— Девочки! — воскликнул Канаш.

— Как вкусно пахнет, — повел носом Калтан.

Ребята протиснулись в комнату, толкая друг друга широкими плечами. Канаш с нежностью взглянул на Климу, а та зарделась, как пион на солнце в нашем саду.

— Что празднуем, подружки? — спросил Канаш, подошел к столу, отщипнул кусочек хрустящей выпечки. Закатил глаза в блаженстве и потянулся к банке с соленьями.

— Эй, подожди! — остановила его Клима. — Дай все разложим. А пока налей в стаканы вот это… — Подруга потянулась к большой походной сумке и вынула оттуда бутыль, завернутую в бумагу.

— Как прикажет самая красивая ведьмочка на всей Атерре!

За всем этим я наблюдала со стороны, стоя возле двери умывальни. Улыбалась и в этот самый момент поняла, что счастлива. Оттого что у меня появились такие друзья. Веселые, добрые, смелые и готовые поддержать.

— Анна, ты чего застыла? Держи. — Клима вручила мне стакан, наполненный легким вином. — Итак! — начала она. — Вы помните, на занятиях у Пантии Странк я выбрала работу по изучению невыносимых и гадких штырей. Так вот, когда я ездила к родителям на эти выходные, заехала и к своей бабке, той, которая по линии матери. У нее есть небольшая лаборатория. Она искусная травница и варит много всего, но я не об этом. Когда я приехала, она сильно возмущалась, что в ее лаборатории, стоящей отдельно от дома, завелись штыри. А вы сами знаете, что это значит. Сносить все и сжигать.

— Да, не повезло твоей бабушке, — согласился Калтан. — Понимаю.

— Да, да, — кивнула Клима и продолжила: — В общем, мы стали разбирать половицы и уцелевшие доски, чтобы хоть что-то сохранить для новой лаборатории. Одна из досок упала на мою сумку, и все, что было в ней хрупкого, разбилось. Мои экспериментальные зелья прожгли ткань и разъели часть дощатого пола там, где она лежала. Я, огорченная и отруганная родителями и прабабкой за неаккуратность, принялась убирать беспорядок. И тут наткнулась на еле живого штыря, вылезающего из-под пола, там, где были разлиты мои зелья…

— И… — не дождался конца паузы Канаш.

— И я все убрала и ушла домой.

— Шутишь, что ли⁈ Так просто ушла и все? — удивился парень, а подруга засияла и рассмеялась.

— Нет, конечно! Я всех выгнала оттуда. Меня не поняли, ругались, но я была настойчива, и никто спорить не стал.

— Да, это ты умеешь, — хохотнул Канаш.

— В общем, я восстановила все зелья, которые были у меня в сумке, но ни одно из них не причинило штырю неудобств. Мне было непонятно, что же заставило жука покинуть половицу. Пока я не наткнулась на открытый пустой пузырек с зельем, которое я готовила для тебя, Анна. Самой жидкости там было меньше капли, но этого хватило, чтобы вредитель был изгнан из облюбованного им места.