Книга Муза желаний, страница 49 – Татьяна Волчяк

Гила не сразу осознает, о чем я. Однако хмурится. Всматривается в купол. Проходят секунды, но реакции нет. Он недоуменно смотрит на меня.

— С чего ты взяла?

— Как? Ты действительно не видишь? Вон там и там. Словно воздух переливается. Будто, знаешь, когда мощности не хватает в резерве. Заклинание мерцает с трудом. А еще странно, когда я прохожу защиту, я всех слышу, а меня никто. Это как-то связано? Нарушилась целостность купола?

У ректора брови ползут вверх, и он бросается к зеркалу связи.

— Выйди! — без объяснений и всякой учтивости отправляет меня за дверь.

«Выйди» — короткое слово, звучит не очень грубо, но после него я чувствую себя отвратно. Разъедаемая негодованием, плетусь к себе в приемную. Сложилось впечатление, что между нами огромная пропасть. Только пропасть была всегда, а я решила, что это всего лишь маленькая трещина. От этого и неприятное осознание факта. Приказ ректора академии не оспоришь. «Выйди».

И я иду. Лишь обида съедает. Не доверяет мне? Защита академии не в порядке, и я последняя, кто должен об этом знать? Конечно, а кто я такая? Сама не пойму, почему меня так зацепило это короткое слово.

— Очаровалась, Эвалина? — придирчиво смотрю на свое отражение в небольшом зеркале приемного зала и мысленно ругаю себя.

Да, очаровалась. Почувствовала себя особенной, нужной, желанной. Купилась на лестные слова. С другой стороны, чего я ждала? Он верно говорил, мы взрослые люди. Не обязаны блюсти супружеский долг и верность. Он вдовец и думает, что я вдова. Почему не провести время приятно? А ты подумала, что он желает не только физической близости?

— Спрыгивать с облаков на землю неприятно, но полезно.

Выкинув из головы заблуждения и очередные иллюзии, я занялась делом. Полдня посвятила счетам и новым заказам для академии. Перебрала кучу документов. Внесла их в выделенный мне вед-аналитик. Сходила к Миранде и даже не собиралась обращать внимание на мерцающий купол. Подозрения я высказала, а дальше пусть сами разбираются с защитой. Стены здания больше не вибрировали, землетрясение не повторялась. Так что я закрутилась в своих непосредственных обязанностях.

В коридоре время от времени слышались быстрые шаги — преподаватели и студенты сновали туда-сюда, но ко мне не наведывались. К полудню я проголодалась и только покинула кабинет, чтобы пойти в столовую, как увидела Ильгиду, спешащую к ректору.

— Что-нибудь выяснилось по поводу утреннего грохота? — окликнула я ее.

— Нет, пока ничего не обнаружили. Бегу, прости, — на ходу ответила профессор и, не сбавляя темпа, скрылась за дверью, но уже через пару мгновений появилась вновь.

— Лина, зайди. Ректор зовет.

Непонятная тревога вновь всколыхнулась во мне, но я ее отбросила подальше и вошла в приемную. Эйта Тру сидела за столом и с серьезным лицом читала какой-то текст, который, к слову, держала вверх тормашками. Перевернув ей документ, я улыбнулась. Но секретарь не заметила изменений, продолжила чтение, даже не моргнув глазом. Что же это такое происходит, если даже болтушка Тру так заторможена?

В кабинете Гилатер сидел на привычном месте и пил из немаленькой кружки горячий чай. Пар поднимался от напитка, отчего стекла его очков запотели. В кресле у окна расположился знакомый мне Фархад. Наверно, он своими желтыми глазами и загипнотизировал нашего секретаря. Принц Маркены бегло посмотрел на Ильгиду и взглянул на меня. Легкая, едва видимая улыбка мелькнула на лице представителя знойного королевства.