Книга Райская клетка для золотой птички, страница 39 – Кристина Миляева

— Ты все равно забываешься, — скрипнул зубами мужчина. — Я дал присягу и не посмотрю на ваши старые договоренности.

— Отправишь мать на плаху? — герцогиня вскинула бровь и с иронией посмотрела на сына.

— Потребуется ради мира и процветания, — начал медленно приближаться к нам мужчина.

— Прежде чем говорить столь громкие фразы, — медленно протянула мадам, — представь меня на виселице и себя рядом. И половину аристократии, которых ты готов похоронить только ради того, чтобы выслужиться перед родом, которому по вынужденной мере присягнул на веру. Не думаю, что ты готов предать память своих предков ради такой глупости. Никто в этой стране не считает их властителями судеб. Нет, все ждут момент, когда дочь, объединившая в себе все три ветви рода Ляголь, взойдет на престол. Все, что от тебя требуется — это молчать и выполнять свое предназначение. Никому из нас не позволено разрушить светлый миг надежды. Пророчество уже запущено, и даже эта встреча предрешена на небесах. Ты слышал собственными ушами, Лунария сопротивлялась, боролась и все равно увязла. А ты сынок, не тянешь на воспитанницу достопочтенной леди де Шаларгу. У тебя столько силы воли нет, сколько есть у них. Ты уже проиграл… Как только допустил мысль о том, что леди Миласа может оказаться тебе полезной. Вот так и рушатся надежды, вершатся грязные дела и предаются клятвы. Любовь не спросит ни о чем…

— Вы пьяны, матушка, — тихо пробормотал ошарашенный брюнет.

— Поверь, я в своем уме, — фыркнула женщина. — Если бы я была пьяна, уже била бы тебя веером по пустоголовой голове. Ты хотя бы попробуй использовать голову по назначению. Твоего отца не казнили, не выгнали и даже не стали презирать в обществе. Все события были заранее подстроены и спланированы. Даже эта захудалая гостиница была куплена ее величеством задолго до известных тебе обстоятельств. Поэтому никто не знает, кому именно она принадлежит. Документы за двадцать восемь лет уже сто раз успели потеряться, а бизнес процветает. Вот тебе наглядный пример того, что ничему нельзя верить. Только де Шаларгу всегда знали правду обо всех и обо всем. Хотя этот секрет так и остается секретом по сей день. Все, что дворяне знают — имя. Немезида… И, кажется, последняя из рода тоже понимает, у кого стоит искать информацию.

— Я не хочу слышать от тебя подобную чушь, — махнул рукой Навье. — Сейчас я разговариваю не со своей матерью, а с преступницей, которая хотела навредить моей стране. Ты недостойна быть той, кто будет поучать меня жизни. Глупое пророчество не оправдывает совершенные тобой поступки. А отец… Пусть его судят боги. Но ничего общего с вашей фамилией и семьей я иметь не хочу. Я отказался от де Митас и возвращаться не собираюсь. Так что, Миласа Мор Ляголь, вы арестованы именем короны, как государственный преступник номер один. Вытяните руки и не оказывайте сопротивления, тогда у вас будет шанс на честный суд.

— А ну, не смей повышать голос на мать, — откуда появился веер, никто не понял, но с характерным звуком он приложился пониже спины не ожидавшего такого канцлера. — Я растила тебя, заботилась и надеялась, что ты станешь достойным молодым человеком. И что получила? Обвинения в преступном сговоре. Ах, ты, мелкий пакостник. Я говорила, в детстве надо было тебя ремнем пороть и отдать моему отцу на год! Так нет же, все потакали твоим капризам. Скакуны, девицы, праздники, частные академии. Вот поработал бы с мое, я бы на тебя посмотрела. Меня в четырнадцать лет не в пансион отправили, а на переговоры с пиратами по налаживанию путей сбыта оружия. Я три месяца воняла рыбой и писалась в штаны от любого громкого звука. Бессовестный ты мальчишка, живо извинился перед матерью и принцессой!