Книга Мой сломленный феникс, страница 14 – Анна Одувалова

Я продолжаю разглядывать себя в зеркале, касаясь пальцами гладкой ткани. Гелле придётся постараться, чтобы превзойти это.

От девчонок я выхожу в приподнятом настроении. Воздух кажется свежее, а мокрый асфальт под ногами уже не так раздражает. Я думаю, что просто обязана купить им коробку самых дорогих пирожных из пекарни у универа, как только разберусь со своими финансовыми проблемами. Пусть они помогали из-за долга перед Лисой, но старались-то они для меня. И это важно.

— Удачи, Моночка! — Лиса обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в щёку, обдав знакомым запахом ванили и корицы. Мало кому идут такие однозначные и сладкие духи. — Покажи им всем! — кричит она, отступая под навес.

Магобус, большой и издающий низкий гул, подъезжает к остановке. Его корпус из тёмного дерева и полированной бронзы блестит от дождя. Я машу Лисе на прощание и пробираюсь внутрь, где полно таких же промокших студентов и горожан.

В салоне влажно и душно. Нахожу место у окна и устраиваюсь, прижимая к себе рюкзак со своей обычной одеждой. В вечернем платье в общественном транспорте я выгляжу немного странно.

Маршрут проходит через весь Горскейр до длинной центральной набережной. От конечной остановки до клуба «Облака» идти ещё прилично. Но сегодня у меня полно времени. Концерт начнётся нескоро, а мне нужно только одно: занять место у барьера прямо перед сценой. Втиснуться в первый ряд, упереться руками в холодное ограждение и никому не уступать это место.

Потому что это мой шанс. Единственный. Всё, что у меня есть, — это голос. И если я буду подпевать достаточно громко, может, кто-то из группы меня заметит. Может, кто-то из команды обратит внимание. Может, поймет, что я знаю каждую их песню. Правда, я не одна такая… Впрочем, я уверена: одна с таким голосом и безупречным слухом.

Магобус грохочет по мостовой, проезжая мимо освещённых витрин дорогих магазинов. Я закрываю глаза, представляя сцену. Огни софитов, шум толпы, первые аккорды.

Мои пальцы невольно сжимаются в кулаки на коленях. «Ну неужели, — шепчу я про себя, глядя на своё размытое каплями дождя отражение в тёмном окне. — Неужели им не нужны девушки на бэк-вокал?»

Я бы отлично справилась. Я точно знаю, что справилась бы.

Выхожу спустя полчаса на своей остановке и быстрым шагом направляюсь в сторону клуба. Меня не интересуют сегодня красоты набережной Горскейра, я спешу быстрее попасть на «Облака».

Ноги сами несут по блестящей плитке огромной площадки. Она гладкая и влажная после дождя, в ней отражаются огни, словно в зеркале. Прямо надо мной парит в воздухе здание клуба «Облака» — белоснежное, словно корабль в темноте. Его подсвечивают снизу холодным светом, а под ним клубится туман, похожий на дым. Этот туман служит своеобразным лифтом — он поднимает людей прямо к входу в клуб.

Иногда к туманному столбу подходят люди: парочки или небольшие группы. И, окутанные дымкой, плавно возносятся вверх, исчезая в светящемся входе. Это местная элита Горскейра, те, кому доступ в «Облака» обеспечен с рождения. Они словно часть этого магического места. Простые смертные попасть внутрь могут или по приглашению элиты, или в такие редкие моменты, как сегодня. Если какая-то знаменитость расщедрилась на открытый концерт.

На площадке перед парящим клубом царит настоящее столпотворение. Воздух наполнен гулом: смехом, выкриками, громкими разговорами и приглушённой музыкой, доносящейся сверху. Вокруг толпятся парни в дорогих, но, кажется, неудобных куртках. Их улыбки слишком широкие и натянутые — улыбки тех, кто умеет дружить с кем угодно ради выгоды.