Книга Здесь все рядом, страница 2 – Анна Дашевская

— Нет, я же в отпуске до двадцать пятого августа.

— Тогда завтра с утра и пойдём. Александра Михайловна накануне… знаешь, словно чувствовала! Она мне дала координаты нотариуса, к которому обращалась.

— Хорошо, пойдём с утра, – покладисто согласилась я. – Прости, я иду спать, устала. Да и ты отправляйся, посуду завтра помоем.

— Вот ещё глупости! – мама энергично встала. – Александра Михайловна этого бы не одобрила. Да и что там работы-то, в посудомойку загрузить! Иди ложись, тебе тоже досталось.

Ну, досталось, не буду спорить: на меня свалились бабушкины бывшие коллеги, а это не фунт изюму. Коллег этих осталось не так уж много, но их средний возраст далеко переваливает за сто пятьдесят.

Шучу.

Бабушка была самой старшей, но остальные тоже уже сильно немолоды, забывчивы и обидчивы. Всех нужно было утешить, поговорить, выслушать и не учесть, у кого какие пищевые фобии. Досталось, да…

Я долго ещё лежала в кровати, смотрела, как проползает по потолку свет фар от машин, проезжающих по нашей тихой когда-то улице Фадеева, прислушивалась к неумолчному шуму Садового кольца где-то там, вдалеке… И сама не заметила, как уснула.

В нотариальной конторе я доселе не бывала. Просто незачем было – не имелось у нас никаких родственников, от которых можно было бы получить наследство, а других причин для пользования этими услугами я и не знала.

— И что? – спросила я у мамы. – Мы просто вот так пойдём в первую попавшую нотариальную контору и спросим, нет ли завещания?

Мама усмехнулась не без яда.

— Ну что ты! Александра Михайловна всё расписала в подробностях. Вот, смотри…

На листке бумаги чётким бабушкиным почерком были указаны имя нотариуса, адрес и телефон конторы, часы работы и перечень документов, которые нужно иметь при себе. Ещё была приписка: позвонить и записаться на определённое время, и прийти за пятнадцать минут.

— Ладно, это всё прекрасно. А само завещание где?

— Там, – мама кивнула куда-то в сторону окна. – Вот у этой самой Любови Николаевны Фукиной. Мне в руки Александра Михайловна документ не отдала, сказала, что я его потеряю.

Я не стала это комментировать: рассеянность мамина и в самом деле по десятибалльной шкале тянула на одиннадцать…

Нотариальная контора, указанная бабушкой, была совсем недалеко от нашего дома, буквально на соседней улице. Первое, что бросилось мне в глаза – длинный и какой-то извилистый коридор, неожиданно забитый людьми. На немолодую даму, сидящую за стойкой с табличкой «дежурный администратор», наседали со всех сторон с вопросами, документами, справками, копированием и заверением. Дама умело отбивалась. Я посадила маму на освободившийся стул, глубоко вдохнула и растолкала толпу.

— Нам назначено на двенадцать тридцать, – сказала я администратору. – Завещание.

— Да, вас ждут в пятом кабинете, – кивнула она. – Проходите.

И мы прошли.

Ничего неожиданного в завещании не было: квартира завещана мне, с обязательством заботиться о маме. Счёт в банке – нам обеим, в равных долях. Правда, на счету было слишком много денег, и это уже показалось мне странным. Конечно, бабушка всю жизнь работала, и работала с утра до ночи, но всё же цифра была… внезапной, да.

А ещё к завещанию прилагался адресованный лично мне конверт.

— Александра Михайловна особо оговорила, чтобы вы прочли это письмо вечером и в одиночестве, – поджав губы, сообщила нотариус; мне показалось, что поджатые губы и общее неодобрение всего вокруг в принципе прописались на её лице навеки.