Книга Здесь все рядом, страница 106 – Анна Дашевская

Ну и, разумеется, занятия с матушкой Евпраксией и гримуаром тоже никуда не делись. Крутись как хочешь, Татьяна Константиновна, но четыре часа в день на это отдай.

Живя в таком ритме, я наловчилась бегать по нечищеным скользким дорожкам со скоростью хорошего спринтера, засыпала, не донеся голову до подушки и похудела на три килограмма, хотя и ела как не в себя. Если вообще вспоминала о том, что надо поесть. Стас поклялся, что, когда всё это закончится, он возьмёт отпуск, увезёт меня в какой-нибудь дом отдыха в лесу и будет кормить пять раз в день…

Звонок раздался как раз в тот момент, когда я скакала резвой ланью от монастыря домой, чтобы пообедать. На обед было отведено двадцать минут, потому что через полчаса у меня была назначена примерка в школьной костюмерной.

— Слушаю, – сказала я, поскользнулась и села в сугроб. – Ай!

— Таточка, это дядя Миша. Что там у тебя случилось, ты в порядке?

— В полном. Просто поскользнулась.

— Ты что, на улице?

Ну а где ещё я могу быть, а? Где можно поскользнуться в городе, где снег расчищают и лёд скалывают только у входа в мэрию?

— Да, домой иду.

— Вот и славно. Тогда я к тебе загляну через полчасика, – и отключился.

Ах, чтоб тебя! Примерку придётся откладывать, неудобно. И я абсолютно, совершенно, чудовищно не готова. Рядом не будет никого – Стас работает, тётушка в школе, Евпраксия в монастыре, там именно сегодня какие-то непрерывные службы. Конечно, позвоню, но толку не будет.

Бекетов откликнулся не сразу, и слышно было очень плохо, словно через ватное одеяло.

— Татка, я чёрт знает где! Тут в Малых Городищах двое мальчишек пропали, так что мы с самого утра про это.

— Сбежали к пиратам? – попыталась я пошутить.

— К пиратам теперь не бегают, кому они нужны, сомалийские-то? Ладно, мне надо идти. Вроде что-то мои ребята отыскали, какой-то след. Как вырвусь – приеду, держись!

Отличный совет, главное – выполнимый. За что держаться-то?

Матушке Евпраксии я звонить не стала, отправила сообщение. Как сможет – прочтёт.

Вынесла из спальни пресловутые коробки, поставила на кухонный стол и села. Что, собственно, я так нервничаю? Каменцева я знаю всю жизнь, и большую её часть он был для меня дядя Миша, почти член семьи, человек, который обо мне заботился, со мной играл, заметил музыкальный слух, помогал учиться, ни разу не сделал мне ничего плохого. «Или ты об этом просто не знаешь» – добавил внутренний голос, и я с ним согласилась. В конце концов, бабушка рекомендовала обращаться к двух людям, Розалии и Евпраксии. А про Михаила Николаевича не написала ни слова. Так что нервничать надо прекращать, а вот вести себя с разумной осторожностью – это да, это самое то.

В дверь постучали.

— Входите, открыто! – сказала я громко.

Пошебуршившись в прихожей, Михаил Николаевич вошёл в кухню.

Отличный костюм, белоснежная рубашка, сверкающие ботинки, шикарная стрижка, гладкое лицо без морщин, без признаков возраста… И этого человека я пыталась спасать? Или он так хорошо играл?

— Таточка, здравствуй! – сказал он, оживлённо потирая руки. – Отлично выглядишь – похудела, помолодела.

— Ещё немного, и надо будет закупать пелёнки, – хмыкнула я. – Здравствуйте, Михаил Николаевич. Вот то, что вы просили спрятать. Крышки коробок я поднимала, когда закладывала в банковскую ячейку и когда забирала оттуда, содержимое не трогала. Проверьте, пожалуйста.