Онлайн книга «Искатель, 2008 № 01»
|
— Прости, — сказал он. Ребекка притянула его голову к себе и поцеловала в губы. — Прости, — повторил он, наверно, мысленно, потому что, как говорилось в восточных притчах, которые Михаэль любил читать в детстве, «уста его были запечатаны поцелуем». — Я только хотел сказать, что люблю тебя. — И я тебя люблю, — сказала Ребекка или, наверно, подумала, а Михаэль, не услышав, понял, почувствовал, ладони его лежали у Ребекки на затылке, и, возможно, мысли перетекали через них и через руки попадали в мозг, звуки ведь лучше распространяются в твердых телах, чем по воздуху, так, может, и с мыслями то же самое, и нужно крепко обнять друг друга, чтобы слушать… — Ты моя сестра, — подумал он. — Мы не можем… — Не можем — что? — подумала Ребекка. — Отец хотел, чтобы мы… — Он не мог… — Мы его еще не понимаем, Михаэль. Он знал, что делал и что хотел сделать с нами, а мы еще не понимаем, но он точно хотел, чтобы мы были вместе, ты и я… — Откуда ты… — Я знаю. Я чувствую. — Я люблю тебя… — Да… Да… — Мать, — сказал Михаэль — на этот раз не мысленно, а вслух, лицо Ребекки было так близко, что он не видел его, все расплывалось перед глазами, будто туман из сада проник в комнату через распахнутое окно, — мать решила не подписывать бумагу, и мы с тобой не сможем… — Она откажется от двух миллионов? — удивилась Ребекка. — Она сказала, что мое будущее ей важнее денег, а она считает, что… — Я знаю, что она считает, — перебила Ребекка, — об этом несложно догадаться. Но от денег она не откажется. Послушай, Михаэль, ты до сих пор веришь каждому слову своей матери? — Она всегда делала то, что говорила, — пробормотал Михаэль. — Ты сказал ей, что… — Я проговорился, — виновато произнес Михаэль. — Случайно. Понимаешь, я так привык все ей рассказывать… — Зачем? — Не знаю. Как-то это получается… само. Были у меня только две тайны, которые я… Сегодня я и это ей выболтал. Не знаю почему. — Я знаю, — сказала Ребекка. — Потому что ты порвал с прошлым. И то, что с тобой случилось в прошлом, там должно было и остаться. — Не понимаю… — Неважно. Если Селия откажется подписать бумагу… — Да, что мы сможем сделать? — Папа убедит ее не делать глупостей. — Папа? Что ты хочешь сказать? — Я так чувствую. Чувствую, и все. Ты не поймешь, я и сама не очень… Давай помолчим. И об этом, и обо всем. — Хорошо, — сказал он. И они молчали. Мысленный разговор продолжался, но нет никакой возможности связно изложить его на бумаге, потому что одновременно звучали тысячи слов, в том числе и таких, какие не существуют ни в одном языке, это и не слова были, а понятия, и не понятия даже, а целые миры, вмещавшиеся в интервал между вдохом и выдохом. Туман, заполнивший комнату, то концентрировался, принимая форму человека с большой головой и длинными руками, цеплявшимися за стены и мебель, то растекался по стенам и полу, а на потолке в это время вспыхивали бледные искорки, быстро перемещавшиеся с места на место. Туман играл пространством, и Михаэлю казалось, что комната сжимается, стены начинают давить на плечи, а потом туман сыграл какую-то штуку со временем, и сразу наступило утро, солнце вспрыгнуло на подоконник и гневно хлестнуло лучами по глазам, Михаэль проснулся мгновенно, а Ребекка — минутой позже, она никак не могла выплыть из сна, который только что помнила, но уже забыла. |