Онлайн книга «Искатель, 2008 № 01»
|
Лучше думать не о боли, а о… Нет, о делах тоже лучше не думать, иначе придется вернуться к размышлениям о том, что имел в виду Стивен, составляя вторую часть завещания. Истинной своей цели он раскрыть не захотел, а ведь Качински спросил его в тот день (и не единожды спросил, между прочим, а раза три минимум): «Что это значит: завещаю свою способность? Юридически, как вы понимаете, это слова, не заполненные содержанием. И если они не захотят подписывать…» «То не получат ни цента, — отрезал Пейтон. — Это прописано ясно?» «Вполне. Но допустим, они подписали. Между нами: вы прекрасно знаете, что Ребекка… вы ее обожаете, замечательная девушка, согласен, но она не сможет предсказывать будущее, как вы, если в ней нет таланта к этому». «Збигнев, — сказал Стивен, — дело не в том, что понимаю я или чего не понимаете вы. Дело в том, что я хочу… Или лучше сказать…» В это время у него зазвонил мобильник, и далекий клиент принялся умолять великого экстрасенса помочь его больной дочери, которая… Стивен начал слушать, то есть слушать не так, как все остальные люди, а по-своему: он будто ушел из реальности, улавливал космические или эфирные волны, что-то в них подсознательно анализировал, — в такие моменты говорить с ним было бессмысленно, и Збигнев отступил на шаг, чтобы своим присутствием не мешать Пейтону делать его работу. «Помолчите, — сказал Збигнев в трубку. — Я слышу все, что надо, не мешайте, пожалуйста». Он не закрыл глаза, продолжал смотреть перед собой, взгляд его выражал что-то такое, что Качински не мог бы описать словами, хотя, как ему казалось, прекрасно понимал. «У вашей дочери редкая болезнь почек, — сказал наконец Стивен. — Вам нужно срочно показать ее урологу». Видимо, несчастный отец начал объяснять, что таки да, уже обращались, болезнь редкая, верно, такая редкая, что никто не смог помочь, и потому одна надежда… «Боюсь, — грустно сказал Стивен, — что не помогу и я. Не хочу внушать вам несбыточной надежды. Скажу только, что ваша дочь счастливее, чем вы думаете, потому что она… ее путь в мироздании только начинается, в самом начале этот путь никогда не бывает усыпан розами… Извините, это так…» Он замолчал на середине фразы, плотно сжал губы и неожиданно посмотрел на Збигнева взглядом, в котором читались злость и недоумение. «Господи, — сказал он, закрывая крышку телефона и пряча аппарат в карман рубашки, — почему люди так…» Он и эту фразу не закончил. «Что? — спросил Збигнев. — Не пожелал вас выслушать?» «На чем мы остановились? — сказал Пейтон. — Вы спрашивали…» «Я говорил, что, если в Ребекке нет таланта к ясновидению, она ничего не сможет, пусть подпишет хоть сотню бумаг». «Збигнев, — сказал Стивен. — Ваше дело — проследить, чтобы завещание было исполнено так, как я хочу. Это возможно?» «Безусловно, — кивнул адвокат. — Полагаю, однако, что вам предстоит еще не один десяток лет жизни, так что…» «Не один десяток, — хмыкнул Стивен, — это вы правильно сказали…» В дверь тихо постучали. Адвокат включил ночник и взглянул на часы, стоявшие на тумбочке: половина первого. Кому это не спится? Он опустил ноги на пол, нащупал тапочки, накинул на плечи пижаму и сказал негромко: — Кто? — Можно войти? Вы не спите? Я увидела полоску света под дверью… «Сара. Когда она могла увидеть свет, — подумал адвокат, — если я включил ночник, услышав стук? Ну да ладно, что-то ей нужно, и вот странно: то ли свет, то ли стук подействовали, но голова болеть перестала. Ощущение такое, будто освободился от тяжелой ноши, так легко…» |