Онлайн книга «Искатель, 2008 № 01»
|
Что же до Саманты (адвокат завел о ней разговор через неделю после ее счастливого возвращения, когда пресса уже не так истово обсуждала вопрос: врет девушка или действительно верит в то, что побывала в будущем?), так вот, что до Саманты, то, по словам Стивена, она умела многое, но была слишком молода, не понимала своих потенциальных возможностей, а научить этому нельзя, можно или самому набраться опыта, или… Пейтон замолчал — как сейчас казалось адвокату, именно тогда Стивен подумал о завещании, о том, что он мог бы… «Так что же Саманта?» — нетерпеливо спросил Качински, прерывая затянувшееся молчание. «Что? — рассеянно переспросил Стивен. — Саманта, да… Замечательная девушка». «Вы думаете, она действительно…» «Конечно. Она прирожденный космопроходец». «Космо…» «Нет, она не может выводить ракеты на орбиту усилием мысли, — улыбнулся Стивен. — НАСА от нее никакой пользы. Но если кто-то из наших умников в Хьюстоне решит, что пора отправить корабль к звездам…» «И что сделает Саманта?» — иронически спросил адвокат. «Видите ли, Збигнев, есть множество ветвей, в которых люди уже достигли звезд. И множество ветвей, где для полетов к звездам созданы все предпосылки. И множество ветвей, где люди к звездам не полетели и даже не имеют такого желания… Можно выбрать. Как я исцеляю больных, это то же самое. Выбрать мир, в котором звездолет уже достиг системы звезды Лейтена, и поменять…» «Экипаж?» «Именно. Саманта это может». «Чушь, — не сдержался Качински. — Где логика, Стив? Ну, поменяла, допустим. Наши люди оказались в звездолете в системе… э-э… Лейтена, но экипаж этого звездолета не испарился, верно? Он-то где окажется? На Земле, в Хьюстоне? И люди будут помнить о том, что только что были…» «Да, память… — задумчиво сказал Пейтон. — Это действительно тонкое место. Человек — это его память. Личность — это память и умение. Но личность в системе ветвей — нечто иное. И память… Збигнев, если я начну рассказывать о том, что помню…» «Расскажите! — воскликнул Качински, представив, какой замечательный роман можно было бы написать — бестселлер, в этом нет никаких сомнений. — Одна такая книга сделает вас всемирно известным. Куда там Кингу, Кунцу или Роулинг!» «Прошу вас, Збигнев, — поморщился Стив. — Мы о Саманте говорим, а не обо мне, верно? Кстати, да будет вам известно: Дин Кунц родом из Эверетта. Да-да, из этого заштатного городишка». Ни Саманта, ни Кунц адвоката в тот момент не интересовали — он думал о книге и потому совсем не был уверен, что правильно расслышал то, что произнес Стивен в заключение разговора: «Память этой девушки, — сказал Пейтон, но, может, на самом деле слова его звучали несколько иначе, — меняется, приспосабливаясь к реальности той ветви, в которой она живет. И потому эта девушка может стать настоящим мультивидуумом… не скоро, впрочем…» Разве Качински понимал Пейтона хоть когда-нибудь? Слушал, да. Восхищался. Верил. Жалел. Но понимал ли? — Удивительный закат, — тихо сказал Михаэль. Он стоял на самом краю обрыва; в овраге тихо шелестела река, и неуловимо-приятный запах поднимался снизу, будто вплетенный в вечерний воздух тонкими нитями, исчезавшими, если отступить хотя бы на шаг от зиявшего провала. — Папина коляска обычно стояла здесь, — Ребекка показала на ровную площадку, где не росла трава, а земля выглядела сырой, хотя на самом деле была сухой — просто песок был темным и производил впечатление влажного. — Красиво, да? Если бы ты приезжал чаще, то лучше понимал бы отца и иначе отнесся бы к тому, что сегодня… |