Книга Искатель, 2008 № 02, страница 71 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Владимир Царицын, и др.

— Погожу пока. Значит, не хотите говорить? Зря.

— Слов не понимаете, силой заставим. — Лисичкина выщелкнула обойму «лилипута» и ударом ладони вогнала ее обратно в ручку. Это было по-детски. Но убеждало.

— Бить будете? — спросил Мордатый с интонацией, выдающей скрытого мазохиста. Быстров присмотрелся к нему. Нет, не тянет Степа на извращенца. У него другие отклонения — с совестью.

— Зачем так грубо? — с поддельным возмущением спецагент прижал руки к груди. — Есть иные способы. Более эффективные. Знаешь, что в цистернах — тех, что в хранилище? Вижу, знаешь. Радиоактивные отходы. Туго тебе придется.

Мордатый засопел еще громче.

— А что? Выволоку туда, а через денек загляну, глядишь, образумишься. И веничек прихвачу, чтобы волосы твои выпавшие замести. Люблю чистоту, есть за мной такой грех.

— Не бери грех на душу, сволочь! — попросил Мордатый.

— Такой — с легкостью. Однако и по-другому сложиться может. Кошечки там злые гуляют, лысые. Порвут они тебя, как пить дать порвут. Так что веничком будет не обойтись, а может, и косточек не оставят. От тебя я, конечно, ничего не узнаю, зато другим наука. Я же вас по очереди туда отправлять буду. Тебя — первым. Потому что не надо честным людям пассатижами грозить!

Мордатый задрожал.

Лаборант заелозил. Он был готов выложить все, жаль, выкладывать было нечего.

— А там еще слизняки ядовитые, — напомнила Лисичкина.

— Помилосердствуйте! — заскулил хлюпик.

— Это не ко мне, — откликнулся спецагент. — Друзей своих просите.

— Да скажите ему, скажите, — зачастил лаборант. — Что же нам — помирать? Ведь сожрут же нас, видит Бог, сожрут.

— Цыц! — бросила Гадюка Вторая с эмоциональностью, которая никогда не давалась американской кинозвезде Дэрил Ханне.

— Что значит «цыц»? Хотите на тот свет — на здоровье. А я не хочу!

Степан тупо взирал на хлюпика. И думал. Этот процесс был сопряжен с немалыми трудностями в связи общей недоразвитостью бандита. Плюс бутылкой по голове...

— Не надо! — наконец просипел он.

— Этого мало. — Быстров задумчиво огладил «Узи». — Чего я не пойму, так это за какие заслуги и щедроты вы Кальмару верность храните? Прямо-таки до гроба! Ведь когда я его за щупальца ухвачу, он вас сдаст с потрохами. Глупые вы люди! Могли бы рассчитывать на снисхождение, а так... Что вам остается? Погибать. И где! Под землей, во мраке и холоде, на кошачьих клыках. Бр-р-р! А в лучшем случае вам гарантирована лучевая болезнь и гниение заживо вплоть до скорой и неизбежной смерти. Хотя это еще посмотреть — лучшая ли это участь.

Лаборант закатил глаза и стал заваливаться на бок.

Мордатый объявил хриплым голосом:

— Ладно, уж лучше на нары, чем на обед этим тварям. Что знаю — скажу.

— Заткнись, идиот, — прошипела Скотница. — Он «на пушку» берет.

— Ошибаетесь, любезная. — Быстров встал и прошелся по лаборатории, разминая ноги. — Я здесь не на работе. Это мой собственный «великий почин». Занятие стремное, но есть в нем своя прелесть. Отчитываться не перед кем, законы гирями на ногах не висят. Главное — результат. До Кальмара я доберусь и без вас, а если учесть, что к вам у меня личный счет имеется, то я просто диву даюсь, с чего это я так распинаюсь?

— Нас будут искать!

— Пускай. Допустим, место вашего последнего упокоения будет найдено. Вам-то от этого какая радость? Меня же как виновника вашей кончины персонифицировать вряд ли удастся. Я как, не слишком сложно изъясняюсь?