Книга Искатель, 2008 № 03, страница 45 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

Бабахнуло раз, другой, и из дымящейся ниши вылетел платочек, его тут же подхватило ветром и унесло в степь.

— Понял, как надо? И-испа-алнять! Что? На сестру похожа? Врешь! Сестра тут ни при чем. Ты красоты ее испугался. Трусость свою за жалость прячешь.

Шувалов разъяснил Оскару суть воспитательного момента в фирменном стиле тринадцатой заставы:

— Настоящий старшина — это папа Карло наоборот. Тот из чурки сделал человечка, а старшина человечков обтесывает в чурки.

— Ты это о чем? — спросил вернувшийся Острый.

— Да так, Сеня, сказочку одну вспомнил.

Инспектор со своим эскортом успел отойти от тира шагов на десять, когда старшина оглянулся, решил проверить ход упражнения. Автомат зачастил одиночными.

— Другое дело — может! — обрадовался Острый.

— Разве запрет на убийство не касается пограничников? — вопрос Оскар адресовал лейтенанту.

— Касается, и в самой полной мере. Пограничник никогда не выстрелит в человека. На Эфе запрет на убийство — абсолютный запрет.

— Тогда...

— Настоящий пограничник ничего не должен бояться, в том числе — и красоты. Вот и тренируемся помаленьку.

Экскурсия закончилась в той же точке, с которой и стартовала, — возле учебного корпуса. Все трое уселись на скамью рядом с памятником. Сработанный из черного металла старший офицер стоял на невысоком гранитном постаменте, на котором золотом горели слова: «П. П. Баргузинов. Дважды Герой Вселенной». Перед памятником на круглой клумбе алели цветы, а у его подножия лежало несколько гвоздик.

— Наш легендарный начальник отряда, — пояснил лейтенант, — между прочим, в его время дважды героев было всего восемнадцать человек на все рода войск. Тогда звезды Героев направо и налево не раздавали!

Лейтенант с увлечением принялся рассказывать о том, что в конце двадцать первого века именно баргузиновцы первыми прибыли на здешние рубежи, оседлали границу, обустроили заставы. А граница на Эфе особенная, редкая, таких в целой галактике — раз-два и обчелся. Не обделил Шувалов вниманием и памятник, прозванный в городке Железным Полковником. Памятник породил за сто лет своего существования не одну легенду; по крайней мере, стряпухи по ночам побаивались выходить на территорию в одиночку — боялись прогуливающегося Железного Полковника. Была в ходу среди пограничников и легенда о последнем сражении, в решающий момент которого якобы и явится на подмогу несокрушимый железный воин.

Оскар терпеливо дослушал лейтенанта, поднялся и жестом остановил двинувшихся следом пограничников.

— За информацию спасибо, но в дальнейшем я бы хотел проводить инспекцию самостоятельно, без помощников. Не возражаете, Михаил? Замечательно. Тогда начну с учебного процесса.

Острый с Шуваловым переглянулись.

— Видите ли, — лейтенант явно подбирал слова подипломатичней, — теоретические занятия у нас, как у всех, но вот практические я бы не советовал посещать.

— Что такое?

— К нашей практике особая привычка нужна.

— Мне приходилось бывать на многих планетах, лейтенант. Вы думаете, Эфа сможет меня чем-то удивить?

На миг глаза инспектора затянуло ледяной коркой, впрочем, тут же растаявшей, и Оскар зашагал к корпусу.

— А настроение-то у инспектора испортилось, и мне кажется, после тира, — задумчиво пробормотал Шувалов и повернулся к другу: — Угробил ты настроение инспектору, Сеня.