Книга Искатель, 2008 № 03, страница 36 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

Наконец Юра широко распахнул дверь.

Единственное, что она заметила, это то, что он твердо стоит на ногах.

— Света нашлась, — сказала она самое главное.

— Я очень рад за Свету.

— Похоже, ты ждал, что я вернусь? — удивилась Маша.

— Ждал.

— Может быть, ты меня пропустишь?

— Проходи.

Она вошла.

И он вдруг опустился перед ней на колени. Вернее, сначала закрыл входную дверь, потом оттащил в сторону Дуню, а потом встал перед ней на колени. И обнял ее ноги.

— Выпил, — догадалась Маша. — Дурак...

— Да, я выпил. Но я трезвый.

И это было правдой.

— Если ты думаешь, что мне нравится, что ты пьешь, то заблуждаешься.

Он изобразил комическое удивление на лице.

— Неужели не нравится?

— Хватит валять дурака. Так и знай, пить я тебе не дам.

— Я согласен, — он, улыбаясь, смотрел на нее снизу вверх.

— И гулять я тебе не дам. Даже не надейся на это.

— Я согласен, — повторил он покорно.

— И не потерплю никаких старых подружек!

— Нет никаких подружек.

— Интересно, а что это за красотки собраны в твоем альбоме?

— Нет никакого альбома. Я его ликвидировал, можешь проверить.

— Юра, не обманывай меня, ладно?

— Машка, ну подумай, зачем мне тебя обманывать? Ведь ты единственный человек, который мне сейчас нужен в этой трижды проклятой жизни.

Проснулся Максим счастливым.

Вскочил. Подошел к окну.

Странно: все как обычно. Все то же серенькое небо с дымчатым горизонтом, все так же шумит трасса как раз на уровне их сорокового этажа. И никто из тех, кто сейчас летит в машинах, даже не догадывается, что сегодня ему, Максиму, предстоит.

И почему маме не нравятся автоэры? При хорошем увеличении в их потоке можно разглядеть самые последние модели. Да ей и этаж не нравится сороковой, до сих пор ворчит на отца за выбор...

Умылся, почистил зубы, позавтракал Макс очень быстро. Собирая рюкзачок, наткнулся на записную книжку, в которую год назад сочинял план своей жизни. К пятидесяти годам карьера Макса там достигала таких высот, что пришлось запись оборвать — и фантазия не работала, и дальнейшая жизнь не имела особого смысла.

Блокнот полетел в ящик стола, а Макс выскочил в коридор. Из кухни опять потянуло запахом кофе.

— Мама, ты еще не собралась! Мы ведь не успеем!

В космопорт опоздали на целых полчаса, но посадку еще не объявляли. Рейс откладывался, так что времени поглазеть вокруг было в избытке.

Громадный многоярусный зал, яркий свет, суета, обилие эскалаторов, бегущие дорожки, табло, работающее на десятках языков, новизна лиц — Максу все нравилось в космовокзале.

— Почему не объявляют посадку?

— Скоро объявят, мама.

— Возьми пакет, в нем теплая курточка. Вдруг холодно будет.

— В субтропиках? Сейчас там май — месяц пограничников, между прочим. Ну не плачь, люди вокруг!

— Дура я, дура, и мать плохая. Месяц назад корабль разбился, как же я тебя отпускаю?

— Мама, ты ничего не понимаешь: по статистике звездолеты — самый безопасный транспорт, они на порядок надежней самолетов и автоэров. Я статью об этом недавно читал.

— Максик, твой отец оттуда не вернулся, теперь тебя провожаю, а ведь клялась когда-то не отпускать.