Книга Искатель, 2008 № 03, страница 17 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

И хотя Маша дома очень тщательно трудилась над макияжем, и ей было приятно, что он замечает, как она выглядит, но в последнее время ее занимало совсем другое.

— Ой, Вовка, все это такая чепуха. Мы слишком большое значение придаем всякой ерунде, строим немыслимые планы на десять лет вперед. А зачем? Конец-то все равно один.

— Маруся, да ты никак о смерти задумалась?

— Не поверю, если ты скажешь, что никогда не задумывался об этом.

— Отчего же нет? — Вовка усмехнулся. — Подумываю и я. Но у меня к этой теме немножко другой подход.

— Какой подход?

— Может быть, мы все же что-нибудь закажем? Что ты будешь пить?

— Мне что-нибудь покрепче. Я бы выпила водки. Это тебя не будет шокировать?

Вовка усмехнулся:

— Меня шокировать? Это даже интересно.

— Тогда мне водки и закуски какой-нибудь примитивной, ну, картошки, например.

— Водки и селедки? Я правильно понял? — весело спросил он и углубился в меню.

Когда заказ был сделан, Маша попросила:

— Давай вернемся к нашему разговору.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду сидеть в ресторане с обворожительной женщиной и разговаривать с ней о тщетности нашего бытия.

— Какой ты стал пошляк! Когда-то нам было о чем поговорить и ты не зацикливался на том, что я женщина.

— Ты не права. Да будет тебе известно, я всегда зацикливался на этом. Честно говоря, я не очень верю в дружбу между мужчиной и женщиной. На мой взгляд, дружба, в принципе, возможна, но либо до, либо после.

— После койки, что ли?

— Ты угадала, но очень упростила. Я имел в виду, что дружба возможна, только если есть взаимный интерес. А он между мужчиной и женщиной, как раз и означает желание. Даже если оно никогда не может быть удовлетворено. Ну, ладно, Маруся, не сердись. Если хочешь, поговорим о вечном. Я, как и все разумные люди, безусловно, задумываюсь о смерти. Но на меня знание конечности нашего пребывания здесь не наводит уныния. Я считаю, это только добавляет перца жизни.

— Вовка, я не то имела в виду. Какая бесконечность! Да мы все буквально скользим по тонкому льду. В жизни нет ничего определенного! Понимаешь, ничего. С нами каждую минуту может произойти непоправимое. Вчера человек был жив, а сегодня его не стало.

— К чему ты клонишь? И разве непредсказуемость не входит в условия нашей игры? Если к жизни не относиться, как к шутке, а во всем искать скрытый смысл, то можно очень далеко зайти. Не искушай себя. Ты ведь всегда была разумной девочкой.

— Да, я очень разумная девочка. И в этом моя проблема.

— Маруся, выпьем.

Она легко согласилась. И медленно выпила большую рюмку водки, закусила ее крошечным грибком.

— Хочешь, потанцуем?

— Давай. Только выпьем еще по чуть-чуть.

— Маша, а ты любишь своего мужа?

Маша стала серьезной и медленно покачала головой.

— Нет, Вовка, не люблю. Но узнала об этом совсем недавно.

— Эй! Почему таким трагическим тоном?

— Представь, одновременно потерять и мужа, и подругу. Светка куда-то исчезла. Но, как это ни ужасно, меня это волнует меньше, чем следовало бы. Мой муж... До сих пор не могу поверить в это. Быть в полной уверенности, что все замечательно, и вдруг узнать, что он мне изменяет. И с кем?! Со Светкой — самой лучшей моей подругой. Не слишком ли много потрясений для одного человека? Тебе не кажется?

— Это жизнь, Маруся. В ней частенько всего бывает слишком.