Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
Но кто и почему прислал за ним машину, куда она отвезла Мотю, где он исчез и чем был занят почти месяц, прежде, чем им с Катей сыграли марш Мендельсона во Дворце Бракосочетаний подмосковного города Дзержинский, Мотя впоследствии никогда не вспоминал и никому не рассказывал. А вот о свадьбе в роскошном Дворце, который гостеприимно раскрыл перед ними свои двери на Томилинской улице в доме 14/А, что в центре треугольника, образованного улицами Лесной, Лермонтовской и Дзержинского, говорил много и охотно. И вспоминал при этом, как один из женихов, дожидавшихся своей очереди поставить штамп в паспорте, читал своей невесте стихи Татьяны Киркоян: И дорогой любви мы с тобою вдвоем Не идем, а парим над землею, Вместе мы до конца эту песню споем, Как не спели бы Дафнис и Хлоя. «Не хватало только детского хора из гимназии для девочек-сирот моливосского приюта жертв межнациональных конфликтов», — непременно добавлял он, вспоминая эту сцену... Только однажды, много лет спустя, кое-что об этом самом холодном декабре в своей жизни, он рассказал Камо. А случилось это вот при каких обстоятельствах. Чудесным майским вечером Мотя и Катя с Камо гуляли недалеко от своего дома. Была пора соловьиного пения, известная тем, что в это время даже пень «березкой снова стать мечтает». Над лесом звучал весенний хор, в котором, согласно закону Менделя, сливались воедино все соловьиные голоса — от дисканта до сопрано. Мотя не был пнем, и, когда они свернули с улицы налево, на лесную тропинку, он нежно обнял Катю. Увидев это, один из охранников, «сберегавших покой» жителей элитного поселка «Сосновка», сказал своему напарнику: — Глянь, Вован, как этот жидяра нашу девку оприходовал! Вован повернул голову и лениво спросил: — Где? — Да вон, у кусточков! — сказал охранник и протянул руку в нужном направлении. На его несчастье это услышал чуть отставший от Моти и Кати Камо. Прыжок, щелчок челюстей, хруст костей прокушенной ладони, истошный вопль охранника и яростный крик Моти: — Камо, ко мне! Слушался Камо беспрекословно, и это спасло его — охрана не решилась стрелять в направлении убегающего Камо, поскольку на линии огня были люди — Мотя и Катя. Разумеется, с помощью изрядного количества зеленых бумажек, обладающих, как известно, универсальным терапевтическим действием, возникший было конфликт уладился. А когда дома Камо, виновато виляя хвостом, объяснил-та-ки Моте причину своей агрессивности (это потребовало довольно длинной беседы, в ходе которой Мотя задавал вопросы, на которые Камо отвечал «Да!» или «Нет!» соответствующими кивками своей ушастой головы), Мотя, отправив Катю спать и оставшись с Камо «с глазу на глаз», сказал: — Ты сегодня чуть не совершил две большие ошибки! Во-первых, совершенно не следовало обращать внимание на слова этого чурбана. Он не хотел нас обидеть, и, может быть, вовсе даже не злой, а просто глупый. А ты, напав на него, мог раскрыть важную тайну — свое понимание языка! А во-вторых, если уж случился такой «прокол» и ты из благородных побуждений случайно раскрылся, то нужно было идти до конца и, пусть даже виляя хвостом, «выжимать» из ошибки все — извлечь для себя пользу по полной программе! Я через это прошел и, честно скажу, ни о чем не жалею. Лучше быть здоровым и богатым в Москве, чем бедным и больным в Шикме... |