Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
— Представления не имею, — отозвался Резанин. — Что за «анчипка» такая? Ладно, ты это место пропускай, раз тут написано, что баба Люда может помочь, я завтра у нее и спрошу, какую такую «анчипку» поливать надо в огороде. Дальше читай. — А дальше тоже не все понятно, но если знаки препинания в пробелах расставить, получается примерно следующее: «В баню ли, в овин ли пойдешь, напрашиваться не забывай да домовику гостинцы под гопцем и в запечьи оставляй. Продукты все — в подполе, сам знаешь. В сарае застреху поправь, не то, не ровен час, крыша обвалится. Об остальном сам уж гляди, где что надо. Вот и все, прощай. Твоя бабка Прасковья». — Ну, тут-то как раз все ясно, — встрял в разговор Димка. — Это она про домовых и прочих хозяев писала. А как еще? Раньше в деревнях верили, что у каждого места и каждой постройки имеется свой, так сказать, хозяин: в доме — домовой, в овине — овинный, в бане — банник, в лесу — леший и так далее. — Знаю, знаю, — прервал Алексей Скорнякова. — Я в детстве часто здесь лето проводил с матерью. Так что бабка Прасковья мне про этих домовых духов не раз рассказывала, и как напрашиваться я тоже знаю, так что не пропадете, никто вас не задавит. Пока вы дрыхли, я уже и гостинцы домовику под гобец поставил... — Ага, крыс да мышей кормить, — усмехнулся Димка. — То-то я слышал, кто-то возится за печкой. — Бр-р-р! — отозвалась Татьяна. — Не болтай чепухи! Ненавижу крыс! А куда мы должны напрашиваться? — Значит, слушай и запоминай! — сказал Резанин, как можно суровей. — Димка, он правильно говорит: у каждой постройки имеется свой хозяин. Бабка называла их ночными хозяевами или старостами. Днем-то они тихие, спят все больше. А вот коли ночью или даже вечером тебе приспичит... — И в сортире тоже есть свой хозяин? — поинтересовалась Гурьева. — И как же он зовется? Туалетный староста? — Тьфу! Я ж не в этом смысле. А сортир место не сакральное, там, кроме мух, никто не живет. Во всяком случае, бабка Прасковья мне про сортир ничего не говорила... Так вот, слушай и не перебивай: если тебе, к примеру, в баню нужно, а время уже к вечеру, так должна напроситься, сказать: «Банный староста! Дозволь в баньке попариться, помыться!» А то ведь как бывает: прется человек в баню чуть не заполночь (а это время самое бесовское), а напроситься и позабудет. Тут его банник и задавит, а то хуже — в каменку затащит, да кожу и обдерет. Они, вишь, черти до человечьего мяска охочие... — Прекращай ты со своими суевериями на ночь глядя, — опять встрял Скорняков. — Совсем запугал девушку, она теперь и до ветру побоится сходить. Сам, в случае чего, будешь провожать. — А я что? Я разве против? Надо, так провожу... — На чужой каравай рот, так сказать, не разевай! — Это кто «каравай»? — возмутилась Танька. — Ты меня еще бубликом обзови... И вообще, знаете, что я вам скажу: перед сном неплохо было бы искупаться. Леш, как ты думаешь, вода в речке сейчас очень холодная? Резанин ответил, что вода в Сабле и в жаркие дни не слишком теплая, но предложение искупаться поддержал, хотелось смыть с себя усталость долгого дня. Димка, избавившись от головной боли, стал весьма оживлен и тоже был готов на любые подвиги, тем паче — на глазах у Татьяны. Алексей порылся в платяном шкафу и нашел стопку махровых полотенец; прихватив три из них, друзья вышли из дома. |