Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
После обеда всех потянуло в сон. «Молодые» полезли на печь, бросив туда пару одеял и подушек. Резанин попытался было тоже вздремнуть на топчане возле кухни, но его компаньоны вскоре завозились, с печи стало доноситься некое нечленораздельное бормотание и перешептывание, а затем все более громкие стоны. Поднявшись и подбросив дров в огонь, Алексей отыскал ключи от горницы и решил пока прогуляться и осмотреть свои владения, вышел из уже нагретого помещения на мост и тут же пожалел, что не накинул на себя что-нибудь потеплее ветровки, но возвращаться не стал. Первым делом он отпер горницу. Видимо, многие годы она использовалась в качестве чулана: по стенам из серебристых, будто поседелых бревен была развешана всякая мягкая рухлядь — старая одежда, несколько телогреек (одну из которых он тут же надел), какие-то неизвестные ему предметы деревенского быта; вдоль стен стояли лавки и деревянные лари, на которых лежали кипы погрызенных мышами газет и пришедшие в негодность чугуны, сковороды, металлические чайники с отсутствующими носиками или ручками, штук шесть берстеней и корзин; под лавками в относительном порядке выстроились обветшавшие валенки, худые калоши и сапоги. В центре горницы под висящей на матице[8] лампочкой стоял высокий алюминиевый жбан, прикрытый сверху деревянным кругом, какие обычно используют при засолке капусты или грибов. Заглянув в него, Резанин обнаружил, что он наполовину полон проса, и тут же вспомнил о некормленых курах. Выйдя на задний мост, он остановился, привыкая к темноте. Воздух крытого двора был напитан животными запахами, хотя давно уж никого, кроме домашней птицы, здесь не держали. Наконец, когда глаза стали различать окружающие предметы, Алексей, прижимая к себе лукошко с просом, осторожно спустился по скособоченным ступеням во двор. Завидев его, куры, которых действительно было пять (точнее, четыре — пятым был петух), заквохтали, устремились к кормушке и принялись жадно клевать высыпанное им зерно. Когда Резанин вернулся в избу, там было тихо. Дрова в буржуйке прогорели, и в русской печи угли уже подернулись пеплом. Тщательно поворошив их кочергой и убедившись, что нет ни дыма, ни открытого огня, он вставил на место вьюшку[8] и закрыл печь. Самое время было сходить к бабе Люде, но дождь еще не прекратился, хотя гроза ушла куда-то на запад, где все еще продолжала угрюмо погромыхивать и сверкать. Сидя возле окошка, Алексей стал разглядывать видневшийся сквозь мутное и запотелое стекло уголок палисадника. Вскоре он, видимо, задремал, ибо представшая его глазам картина не имела ничего общего с реальностью. Причудилось Резанину, будто... Впрочем, это не очень интересно. Глава 4 Огненная змейка «Гулкий шум в лесу нагоняет сон — К ночи на море пал сырой туман, Окружен со всех с четырех сторон Темной осенью островок Буян. Но еще темней — мой холодный сруб, Где ни вздуть огня, ни топить не смей, А в окно глядит только бурый дуб, Под которым смерть закопал Кощей». Когда Алексей очнулся от дремоты, было уже около семи вечера. Дождь закончился, и на улице даже посветлело. Друзья его продолжали мирно почивать, а он засобирался к Людмиле Тихоновне. Взяв с собой поллитровку и прихватив кое-что из закуски, Резанин рассовал все это по карманам и вышел на улицу. После грозы было свежо, но не так зябко, как днем. Тучи рассеялись, на западе солнце еще только клонилось к кромке леса, и под его косыми лучами от травы, деревьев и луж поднимался пар. |