Книга Тайна из тайн, страница 9 – Дэн Браун

Блуждая по извилистым переулкам, Голем ловил себя на мысли, что размышляет не о только что причиненном доктору Бригите Гесснер ужасе, и не о шокирующей информации, которую ему удалось добыть, а о ней.

Он думал о ней постоянно.

Я её защитник.

Мы с ней — две сцепленные частицы, связанные навеки.

Единственный смысл его существования — оберегать её, хотя она и не подозревала о нём. И всё же он считал за честь служить ей. Нести чужое бремя — высшее призвание; а делать это в тени, без малейшего признания… вот она истинная жертвенная любовь.

Ангелы-хранители принимают разные обличья.

Её доверчивая натура не ведала, что она оказалась в мире тёмной науки. Она не замечала акул, кружащих вокруг. Сегодня Голем убил одну из них, но теперь вода замутилась кровью. Скоро могущественные силы всплывут из глубин, чтобы узнать, что произошло… чтобы сохранить тайну своего творения.

Вы опоздаете, подумал он. Их подпольная обитель ужаса скоро рухнет под тяжестью собственных грехов… став жертвой собственного гения.

Шагая по заснеженным улицам, Голем ощутил, как Эфир снова сгущается вокруг.

Он вновь прижал металлический жезл квиску.

Скоро, пообещал он.

В Лондоне американец мистер Финч начищал очки Cartier Panthère и шагал по своему роскошному кабинету. Его нетерпение сменилось серьёзным беспокойством.

Где, чёрт побери, Гесснер? Почему она не выходит на связь?

Он знал, что чешский нейробиолог посетила вчера вечером лекцию Кэтрин Соломон в Пражском Граде, после чего прислала ему тревожное сообщение о книге, которую Соломон вскоре издаст. Новость была неутешительной. Гесснер пообещала перезвонить с подробностями.

Прошло уже несколько часов, а от неё — ни слова. Рассвет был не за горами. Финч безуспешно звонил и писал ей снова и снова.

Уже шесть часов… Гесснер педантична — это совершенно на неё не похоже.

Достигнув вершин профессии, доверяя интуиции, мистер Финч научился прислушиваться к внутреннему голосу. И сейчас этот голос утверждал: в Праге что-то пошло не так.

Зимний воздух был свежим и бодрящим, пока Роберт Лэнгдон бежал на юг по улице Кржижовницка, оставляя за собой единственную цепочку следов на тонком слое снега, укрывающем тротуар.

Прага всегда казалась ему зачарованным городом — застывшим во времени мгновением. Пострадавшая во Второй мировой войне гораздо меньше других европейских столиц, историческая столица Чехии могла похвастаться потрясающей панорамой с сохранившейся первозданной архитектурой — уникальным сочетанием романского, готического, барочного стилей, модерна и неоклассики.

Прозвище Праги — «Стобашенная» — буквально означало «сто шпилей», хотя на самом деле их насчитывалось около семисот. Летом город иногда подсвечивал их морем зеленых прожекторов; говорят, именно это зрелище вдохновило создателей «Волшебника страны Оз» на образ Изумрудного города — мистического места, где, как и в Праге, возможны любые чудеса.

Пересекая улицу Платнержска, Лэнгдону казалось, будто он бежит сквозь страницы учебника истории. Слева возвышался монументальный фасад Клементинума — двухгектарного комплекса, где некогда работали астрономы Тихо Браге и Иоганн Кеплер, а теперь хранится изысканная барочная библиотека с собранием из более чем двадцати тысяч томов древних богословских трудов. Эта библиотека была любимым местом Лэнгдона в Праге, а возможно, и во всей Европе. Они с Кэтрин посетили её новую выставку только вчера.