Книга Тайна из тайн, страница 69 – Дэн Браун

А я хочу умереть, — часто думала Саша.

Минуты покоя после припадков, хоть и казались волшебными, не могли перевесить душевную боль и физические травмы, которые эти эпизоды приносили в её жизнь.

Врачи в итоге поставили Саше диагноз — хронический обморок и острое психическое расстройство — и предложили поместить её в специализированное учреждение. Единственным вариантом стала психушка— разваливающаяся государственная психиатрическая больница где-то на западе России, на самой окраине. В свой десятый день рождения родители оставили её там и больше не навещали.

Саша плакала в своей крошечной комнате неделями. Приступы случались по нескольку раз в день, и персонал безжалостно сдерживал её, не проявляя ни капли сострадания. Еды давали мало, зато лекарств — с избытком. К подростковому возрасту Саша жила в состоянии постоянной седации и одиночества.

Более десяти лет она провела так — забытой и одинокой. Единственным побегом от реальности были американские фильмы, бесконечно крутившиеся в холле.

Романтические комедии нравились ей больше всего, и Саша часто мечтала влюбиться в Нью-Йорке. Когда-нибудь я увижу Америку, — обещала она себе, порой чувствуя, что только мечта об Америке дает ей силы жить.

Но и этой мечте не суждено было сбыться.

Саше назначили новую ночную сиделку — жестокую медсестру по имени Мальвина, которая развлекалась в безлюдные ночные часы, отбирая у Саши противосудорожные препараты, а затем наблюдала за её припадками, словно за цирковым представлением, после чего избивала её. Неделями Мальвина издевалась над Сашей физически, морально и, возможно, другими способами, которые её разум блокировал.

Однажды утром, едва пережив особенно жестокую и травматичную атаку Мальвины, Саша рыдала в постели, когда в палату ворвались трое санитаров и потащили её в холл.

«Признавайся!» — орали они на неё. — Признавайся!

У ног Саши на полу холла лежало бездыханное тело Мальвины, её голова была почти полностью вывернута назад.

— Это не я, — твердила Саша, но персонал уже решил, что она виновна. Не желая терять государственное финансирование, они списали смерть Мальвины на несчастный случай на скользком полу и в наказание заперли Сашу в карцер.

В темноте одиночной камеры Саша часто думала, кто же мог убить медсестру. Здесь были и другие пациенты с припадками, возможно, Мальвина довела не того человека. А может, — мечтала Саша, её убили, чтобы защититьменя. Эта мысль почему-то делала её одиночество менее невыносимым.

После двух недель в карцере Сашу вытащили, затянули в смирительную рубашку и сообщили, что к ней пришёл посетитель. У Саши никогда не было посетителей, даже родителей. Они оставили меня здесь умирать.

В приёмной её ждала незнакомка — невысокая женщина с иссиня-чёрными волосами, дорогой одеждой и строгим лицом. Она излучала авторитет. Женщина тут же отчитала санитаров, потребовав снять с Саши смирительную рубашку, и, к её изумлению, они подчинились.

— Животные, — прошипела она, отгоняя их. Животные.

Саша щурилась, неделями не видя дневного света. — Кто ты? — спросила она по-русски.— Кто ты?

— Ты говоришь по-чешски? — спросила женщина. Саша покачала головой.

— По-английски?

— Немного, — сказала Саша. — Я смотрю американское телевидение.

— Я тоже, — прошептала женщина почти заговорщицки. — Правда же, это чудесно?