Онлайн книга «Тайна из тайн»
|
Женщина приняла комплимент с холодной улыбкой. — Сегодня собралась большая аудитория, — произнесла она с лёгким чешским акцентом. — Вы себе имя сделали. Кэтрин скромно отмахнулась от похвалы и жестом представила Лэнгдона. — Очень любезно с вашей стороны. Думаю, вы знакомы с моим коллегой — профессором Робертом Лэнгдоном? Лэнгдон встал и протянул руку. — Рад познакомиться. Игнорируя жест, Гесснер молча села за их столик. — Надеюсь, вы ещё ничего не заказали, — сказала она. — Я попросила принести кое-что из местных специалитетов. — Она повернулась к Лэнгдону. — Профессор, для вася выбрала «Люче» — фирменный коктейль CottoCrudo на основе канадского виски, вишнёвого биттера, кленового сиропа и бекона. Бекон? Лэнгдон предпочёл бы свой обычный «Веспер» на джине Nolet's Reserve. — А для вас, Кэтрин, — продолжала Гесснер, — я заказала Староплзенский— местную богемскую абсент. У нас есть шутка: если ты ещё можешь выговорить это название, значит, нужно выпить ещё. Властный жест под маской гостеприимства, подумал Лэнгдон. Мало какие напитки крепче богемского абсента, а Кэтрин плохо переносила алкоголь. — Очень любезно с вашей стороны, — с достоинством ответила Кэтрин. — Мне так понравилось выступать в вашем волшебном городе. Это большая честь. Лэнгдон восхищался её выдержкой и изящным профилем, обрамлённым каскадами тёмных волос. Гесснер пожала плечами. — Ваше выступление было занимательным, но тема, как бы это сказать... предсказуемо метафизической. — О, — промолвила Кэтрин. — Жаль это слышать. — Не поймите превратно моё отношение к ноэтике, но настоящие учёные вроде меня не верят в эфемерные концепции вроде души, духовных видений или космического сознания. Мы считаем, что любой человеческий опыт — от религиозного экстаза до парализующего страха — всего лишь результат химических процессов в мозге. Физика причин и следствий. Всё остальное... заблуждение. Она только что назвала себя настоящим учёным, а Кэтрин — заблуждающейся? Лэнгдон закипел, но Кэтрин улыбнулась и под столом игриво сжала его ногу. — Любопытно, — продолжила Гесснер, — что после защиты диссертации по нейрохимии— самой материалистической из специальностей — вы ударились в мистицизм ноэтики.» «Ты имеешь в виду Калифорнию?» — съязвила Кэтрин. «Думаю, это заставило меня взглянуть на вещи шире.» «Прошу прощения, — не удержался Лэнгдон. — Но если вы столь низкого мнения о ноэтической науке, зачем пригласили доктора Соломон выступать?» Гесснер, казалось, развлеклась этим вопросом. «По двум причинам. Во-первых, наш основной докладчик — доктор Ава Истон из Европейского совета по мозгу — вынуждена была отменить визит. Нам нужна была женщина на замену, и я подумала, что Кэтрин с радостью согласится. А во-вторых, я прочла интервью, где Кэтрин великодушно признала, что одна из моих статей вдохновила часть её будущей книги.» «Верно, — подтвердила Кэтрин. — Я не знала, что вы это видели.» «Да, видела, Кэтрин, — сказала Гесснер снисходительным тоном, больше подходящим для разговора с ребёнком. — Хотя вы не упомянули, какая именно из моих статей вас вдохновила?» «Химия мозга при эпилепсии», — ответила Кэтрин. — Европейский журнал нейронаук.» «Немного выходит за рамки ноэтики, не находите? Надеюсь, вы не перекручиваете мои исследования в угоду своим выводам.» |