Книга Тайна из тайн, страница 110 – Дэн Браун

Оказавшись в полном одиночестве на пустынной парковке, Фокман проверил телефон — Лэнгдон так и не перезвонил. Он уже должен быть на ногах… в Праге сейчас девять утра. В истории вызовов не было пропущенных, только несколько звонков с внутреннего номера IT-отдела Penguin Random House — в этот час, предположил Фокман, звонить мог только техник безопасности Алекс.

Фокман нажал кнопку обратного вызова, надеясь, что техник сможет пролить свет на происходящее. Алекс Конан ответил сразу же, с первого гудка.

— Мистер Фокман! Где вы были? Вы в порядке?!

Да мне очень далеко до порядка, парень.

— Я должен вас предупредить, — задыхаясь, продолжил Алекс. — Эти хакеры, которые удалили вашу рукопись… Думаю, они могут быть крайне опасными.

Ты только сейчас догадался? — мысленно процедил Фокман, машинально касаясь ушибленного живота. — Я пришёл к тому же выводу, Алекс.

— И… Мне очень жаль, что приходится вам это говорить, но… — голос техника дрогнул, и Фокмана охватила тревога.

Что хочешь сказать?

— Я… Кажется, они убили одного из ваших авторов. Редактору хотелось верить, что он ослышался.

Пока молодой техник делился тем, что ему удалось узнать, Фокман слушал в шоке, чувствуя, как подкатывает тошнота.

В миле от них, отслеживая телефон Фокмана с безопасного расстояния, двое оперативников — Оже и Чинбург — остановились на тихой жилой улице Ист-Резерфорда, рядом со стадионом MetLife. Они прослушивали звонок через iPad.

Услышанное встревожило и их.

Один из американских авторов убит в Праге? Лэнгдон или Соломон? Ясно одно — что-то пошло ужасно не так.

С другой стороны, мистер Финч предельно ясно дал понять: возвращение рукописи Кэтрин Соломон имеет критическую важность. А Финч всегда добивается своего — любой ценой.

Исторический зеркальный лабиринт (Zrcadlové Bludiště) в Праге был построен в 1891 году к Юбилейной выставке и по сей день остаётся популярным местом среди туристов и детей. Хотя по современным меркам лабиринт невелик, его всё же легко заблудиться благодаря сбивающей с толку планировке и наклонным зеркальным стенам.

Роберт Лэнгдон застрял уже в первой камере… в окружении испуганных собственных отражений. Павел прямо за тобой.Лэнгдону потребовалось мгновение, чтобы заметить: одно отражение чуть меньше остальных. Он рванул к нему — зеркало оказалось в нише, скрывая искусно замаскированный проход. За ним начинался зеркальный коридор, расходившийся в обе стороны.

Налево или направо? — задумался Лэнгдон, всегда ненавидевший слепую рулетку в лабиринтах. По статистике, в право-ориентированном мире при выборе направления большинство поворачивает направо, поэтому создатели лабиринтов обычно делают первый правый поворот ложным.

Лэнгдон бросился налево. Бежал, прижимая правую руку к стене, скользя пальцами по зеркалам. Не отрывай руку от стены.

Этому трюку он научился в детстве благодаря увлечению греческими мифами и легенде о Критском лабиринте с его Минотавром. Двойной топор лабри́ссимволизировал выбор, и именно множественность вариантов делала лабиринт таким сложным. Но находчивые минойцы облегчили задачу методом «руки на стене»: не раздумывая, нужно просто следовать направлению, куда ведёт контакт с поверхностью. Это не гарантировало кратчайший выход, но избавляло от повторных выборов, ускоряя побег… и спасая от смерти в когтях Минотавра.