Онлайн книга «Студент: Назад в 90ые»
|
— Так точно, – поднялся Рядно и отдал честь, – разрешите исполнять? — Дверь закрыть за собой не забудь, – махнул рукой Вова, поднялся, выйдя с другом в зал, лег на лавку под штангу и поднял снаряд с подставки, – а то не дай Бог кого нелегкая сюда занесет. Июнь 1988 года Бутырская тюрьма г. Москва. Святослав Степанович Григорьев Как говорил какой-то умный человек если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят. Такое было у писателя Хемингуэя, которой на старости лет пару раз даже оказался в психушке. Ему мерещилось, что за ним следит ФБР. Через десять лет после смерти великого писателя ФБР рассекретили некоторые документы и оказалось, что за Хемингуэем и правда следили, и паранойя его была отнюдь не беспочвенной. Короче, не был мужик больным. Или был? Как бы там ни было, речь не о том. После несросшейся подставы от Губы, я был особенно собран и ждал чего угодно. Трюк с мундштуком уже выглядел как акт отчаяния. Потому как застань кто Губу за тем, как он подкидывает мне раритет отца нашего сокамерника – кончилось бы для него все это очень плохо. И пиздюли в списке проблем у моего земели были бы далеко не на первом месте. Клеймо суки не сошло бы с него до конца жизни. Ни в тюрьме, ни на воле. Парню было ооочень надо меня раскрутить на информацию. И что придумает его извращенный ум в следующий раз - представить было сложно и страшно. Причем, прежде всего страшно за хозяина этого «ума». На следующей день в камере все уже забили о случившемся инциденте. Однако история довольно быстро получила свое продолжение. Случилось это через пару дней во время прогулки, где в связи с тем, что на смене были честные вертухаи, мы с Футболистом были лишены тренировки и ходили по кругу, пытаясь хоть так разогнать молодую кровь. — Футболист. Ты тут? - голос Ржавого я уже знал. Потому сразу понял, кто зовет моего кореша на разговор. Тот кивнул мне и пошел к стенке. Говорили ребята не долго – беседу быстро прервал ходящий по стене вертухай. Но, очевидно, самое важное Ржавый рассказать Вовану успел, поскольку вернулся тот непривычно мрачным и задумчивым — Ты чего? – ткнул я друга в ребра плечом. — Вот ведь сука! – сплюнул Вова на пол отмерев, – вот ведь сука! А говорил ментовской беспредел! Ты знаешь, за что Губа тут суда ждет? — Дай угадаю – либо стукач, либо насильник? – предположил я. Информация от Ржавого совсем меня не удивила, - а ты уверен? — Наши прогон по тюрьме пустили. У одного из наших старших, Хавчиком кличут, увезли и изнасиловали сестру. Недавно узнал. Та заяву написала. А похитил ее этот чмошник Губанов. Его в дыру в бане Ржавый срисовал. — Так у него не из-за губы погоняло такое? Из-за фамилии? – не столько спросил, сколько констатировал я вслух. — Пизда ему, братан, – покачал головой Вован, – убью гандона! — Ну, убивать не вариант, – положил я ладонь на плечо Вовке. Тот было дернулся, но я удержал парня, – не шуми. У меня на эту суку тоже зуб, забыл? Так что объявим насильником и отпиздим, даже не сомневайся! Но, чтобы гасить, ты не лучшее место выбрал, не находишь? – я кивнул в сторону стен и решетки над головой, Вовка, подняв голову вверх, со злобой сжал кулаки, - к тому же раз прогон прошел – ему так и так хана! — Прогулка окончена! Заходим, – вышел к нам вертухай, и мы с Футболистом первыми провалились внутрь темного зева двери. Внутри меня разгоралось яркое пламя азарта. С момента переселения в это тело любое предвкушение какого то движняка разгоняло адреналин по венам так, что на лице невольно появлялась улыбка. Боги, как же мне этого не хватало в той жизни! Здесь и сейчас я был заперт за сотней замков, но чувствовал, что живу по настоящему. Нет той монотонности. Нет тоскливой размеренности и унылого спокойствия. Последние лет 20 прошлой жизни казались мне откровенно ущербными |