Книга "Студент: Месть", страница 71 – Юрий Кузьмичев

— Добрый день! Я - Владимир, - Вова представился, поднялся и протянул руку. Гость крепко ее пожал и в свою очередь ответил, – Паша Черный. Присядем? – мужчина рукой указал на стулья за столом и, получив одобрительный кивок от ветерана, тут же занял один из них. Афганец сел через стол напротив. Ткач и Рэмбо расположились чуть поодаль от «высоких» сторон.

— Это Ткач и Рэмбо. Можешь говорить при них. Ребята со мной Афган прошли от и до, у меня от них секретов нет, - представил своих сослуживцев Вова, когда заметил на них вопросительный взгляд Черного.

— Как скажешь, - Паша положил руки на стол и начал ловко перебирать пальцами четки черного цвета, - ну что ж, Вова. Не буду ходить вокруг, да около. У нас с Андрей Петровичем Хромовым возникли кое-какие разногласия с неким Митяем из Лобни.

— Слышал, - Вова кивнул. Удивительно, перед ним сидел урка с многолетним «стажем», это парень знал точно. Но если бы не знал, то подумал бы, что это какой-нибудь член партии с серьёзной должностью.

— Ну а раз слышал, так даже проще. Суть такая. Мне нужны ты и твои парни, чтобы точку в Шереметьево с таксистами забрать обратно, - покрутив и пощелкав четками в тишине, Паша продолжил, – с точки этой прибыль рвем пополам. Деньги там капают приличные, порядка 500-700 рублей в день. В месяц набегает сколько, можешь сам посчитать

— Это вы мне за восемь штук предлагаете устроить войнушки с лобненскими? – хмыкнул Вова, – как то не особо интересно.

— Речь не только идет о деньгах, Сержант, – Вова поморщился. Ну не любил он свою «кличку». Или как это у воров? Погремуха? – работа с Хромым открывает для тебя много дверей. Это и статус, и возможности, и связи. Пора начинать смотреть на жизнь шире, пара ларьков и видеосалонов это ерунда.

— Послушай, Паша, – Вова наклонился вперед и уперся локтям в столешницу, – меня интересует как и чем кормить пацанов. И чтобы при этом у них и у их семей все было хорошо. А ты, давай по чесноку, предлагаешь мне за восемь косарей в месяц и какие-то мутные перспективы начать резаться с соседней группировкой. Видимо, чтобы уже моих пацанов, а не твоих, с ножевыми в дежурку по ночам привозили. Я верно понял?

— Мда, - на словах о дежурке и ножевых маска на лице Паши дала трещину, и его щека нервно дернулась. Правда «синий» быстро вернул свою маску безмятежности обратно, – ну раз этого мало, тогда я разъясню тебе, что имелось ввиду под словом связи. Ты же в розыске?

— …, - Вова посмотрел исподлобья на Черного и промолчал.

— В розыске. И дело на тебе висит, -кивнул своим же словам Паша, - так вот, Андрей Петрович может сделать так, что дело твое исчезнет и розыск снимут. Как тебе такой вариант в добавок к тому, что я предлагал раньше? Так годится? - теперь настал момент измениться в лице Вове. Парень прищурился и надолго замолчал. Мысли в голове сержанта хаотично метались под ритмичные щелчки четок урки. Уголовное дело тяжкой ношей висело на его плечах много месяцев, это правда. И искушение снять его с себя было крайне велико. Но и ответственность перед пацанами стоила дорого. Вова колебался.

— Соглашайся, Вов, - раздался голос Рэмбо из-за спины, – если хочешь моего мнения – соглашайся.

Паша, услышав слова товарища Сержанта, про себя хмыкнул. Парни явно не смотрели «Крестного отца». Там в сцене разговора отца и сына с противоположной группировкой, которая предлагала им начать барыжить наркотой, сын Дона Корлеоне по имени Санни влез в разговор и стал убеждать отца вписаться в это дело. Отец отказался, но сын своим вмешательством по сути подписал отцу смертный приговор. Ну а как? Если нельзя работать с отцом, то он помеха. Уберем помеху и будем работать с сыном. Такая логика. Только с афганцами был другой коленкор. Тут боевое братство, мать его. И этот Рэмбо предлагает соглашаться явно не из-за денег, он хочет снять со своего сержанта уголовку.