Книга Студент: Казнь, страница 4 – LikanTrop

— А чего ты от Хромого то сбежал? — я смахнул на пол какой-то мусор с табуретки. Поставил ее напротив дивана и сел возле нашего найденыша, — он же вроде тебя из Бутырки вытащил?

— А я и не от Хромого сбежал. А от сынка его и друга его Бориски. Мы их с пацанами Боликом и Леликом прозвали. Сучьи дети. Все из-за них. Кхе, — Губа снова закашлялся и громко засипел.

— Татарин. Налей ему на кухне воды, — попросил я парня, а сам внимательно посмотрел на Губу и спросил, — так ты же вроде с этими парнями всю дорогу гонял? И в их куражах над девками с ними участвовал?

— Ни хера я не участвовал, — Губа покачал головой. Вытер губы и продолжил, — работал банщиком в Афродите. Девок находил, честь по чести за плату работать. И все было хорошо, пока эти два малолетних мудака не нарисовались. Сначала они в Афродите девок портили. Били, измывались. А потом Хромой их оттуда отвадил и приглядывать меня за ними приставил по вечерам. Чтоб чего не натворили. Кхе, — новый приступ кашля был остановлен глотком воды, которую Губин отпил из принесенного Татарином стакана, — а хули толку от моего пригляда? Слушали они меня что ли? Сначала насиловали в Долгопе девок. Я и мог то только, звонить Хромому и рассказывать о новых мерзостях его сынка. Только тут им все с рук сходило. Батя отмазывал. А в Балашихе вот попали в переплет. И ведь предупреждал, что не наша земля. Но куда там.

— Это сын Хромого изнасиловал сестру Ржавого? — хмуро смотря на Губу, спросил Вовка. Нет, подозрения, что в этом деле поучаствовали люди Хромого у него с Ржавым были. Но одно дело люди, а другое родной сын.

— Он и Борис, племянник местного председателя горисполкома, сын сестры его, — кивнул Губин и сделал еще пару жадных глотков из граненого стакана — только в итоге приняли меня. А их по звонку сверху отмазали. Так я и сидел бы за них, если бы баба ваша, — Губа посмотрел на Вована, — заяву не забрала. Вот Хромой и организовал мне ментовозку и из Бутырки на ней вывез, — Губин перевел взгляд на меня, — а ты, Студент, я погляжу, в итоге пошел к балашихинским?

— Не пошел, Губа. Я сам по себе. У меня тут другой интерес, — я покачал головой и спросил, о том, что интересовало непосредственно меня, — есть информация, что эти твои Болик и Лелек изнасиловали девушку по имени Авриль в деревне Грибки. И деда ее убили. Об этом ты что то знаешь?

— Знаю, — Губа улыбнулся, но вышла эта улыбка какой-то жалкой и обреченной, — в другой ситуации хер бы я чо сказал. Мне и так, и эдак каюк. Но если есть шанс, что этих двух сук замоча… кхе-кхе, — Губа снова закашлялся в платок. Потом медленно допил воду и продолжил, — я на этой даче сестры председателя гасился с ними. С Боликом и Леликом. Те сперва просто бухали и траву долбили. Но однажды совсем от безделья замучились и поперлись гулять по деревне. Притащили девку. Авриль говоришь? Ну вот. Насиловали, избивали жестоко, — Губа посмотрел в пол мрачным взглядом. Помолчал и продолжил — вот я и не выдержал. Это же как ад наяву. Как такими зверьми можно быть? Вот и сбежал в запаре через поля. И тут забухал. Про эту хату Хромой не в курсах. Сперва просто отбухивался. Потом думал в Москву свалить, но не решился. Понимал, что балашихинские ищут. А если не в Москву, то куда? Я нигде и не был больше никогда.