Книга Студент: Казнь, страница 29 – LikanTrop

— Уболтал, работаем. Прикину тогда. Для начала попрошу Ткача составить списки людей, кого можно было бы подтянуть на это. Поговорю с ними и с фамилиями и данными к тебе на счет билетов. Ну и по товарам со снабженцами своими потолкую. Нормалек должно быть. Дело — золотое.

— Ну иначе бы я тебе и не предлагал, — подмигнул я Вовке, в этот момент в двери зала появилось лицо Медвежонка, — Хавка готова. Вов, ты с нами поужинаешь?

— Нет! Не голодный, на базу нашу пойду. За Ткачем в гараж только по дороге забегу. Как раз наше новое дело обсудим, — я кивнул на слова брата и подошел к окну. У соседнего подъезда возле нашей машины стоял Чиж и о чем-то увлеченно разговаривал с Пельменем.

— Вов, обожди! — я поймал брата в прихожей, надевающим сапоги, — там Чиж у второго подъезда трется с другом. Передай по братски, что я их зову.

— На химию хочешь, чтоб подвез? — быстро раскусил брат мою задумку.

— Ну да. Заодно покормлю пацанов. У Чижа ж отец бухарик, а матери нет. Жрет что попало, — брат заверил меня, что передаст мое приглашение Чижу и скрылся за дверью. Я же пошел на кухню по следу, сбивающего с ног, запаха жареной картошки с колбасой.

6 ноября 1988 года. г. Москва, метро Динамо. Святослав Степанович Григорьев

Вернувшись с Медвежонком на химию, я узнал то, о чем казалось забыл уже давным-давно. Во вторник нас всех ждал праздничный выходной день. Седьмое ноября — красный день календаря! День октябрьской революции 1917 года. На Красной площади ожидался парад, а на химии торжественное построение. А я по ходу единственный кто о предстоящем праздники не знал, что немудрено. В последний раз слышал о нем в начале 90ых, то есть, если считать прошлую жизнь, около тридцати лет назад. Построение и прогулки по Зеленограду возбуждали меня мало, потому еще вечером на поверке я для себя решил зайти на следующий день к Хвальному и отпросится в город на этот день. Тем более мужик мне был должен.

Рабочее утро понедельника встретило нас пасмурной погодой, но при этом полным отсутствием дождя, что не могло не радовать. Прилично похолодало, еще не ноль, но плюс восемь-десять градусов почему-то пробирали до костей, заставляя кутаться в аляску, а при выдохе порой появлялся пар. Сегодня нас решили припрячь не по нашему основному профилю, рабочей техники не ожидалось, потому копатели траншей в лице нашей бригады отправились таскать со склада ящики с плиткой на пятый этаж облагораживаемого здания:

— Черт. Продрог до костей, — передернул плечами Рязань, когда мы всей нашей компанией вошли в вагончик в обеденное время. Миша скинул с рук перчатки и опустил в банку с водой кипятильник, щедро сыпанув туда чая перед этим.

— Ща бы не чая, а водки бахнуть, — прокомментировал эти действия, смотрящий с тоской в глазах на банку Рязань.

— А я бы выпил капучино, — расстегнув куртку, присел на лавку Малой и мечтательно прищурил глаза, — когда с отцом ездили в Восточный Берлин в ГДР по его каким-то делам, там была отличная кофейня с очень вкусным капучино. И с горячими булочками с шоколадом.

— Чиполино? А что это за зверь такой? — удивился Рязань.

— Капучино, деревня! Эспрессо, ну кофе крепкое. С горячим вспененным молоком. Нам показывали, как делать такое. Но там машина специальная нужна, так что в Союзе нам такое не светит, — расстроено вздохнул Малой.