Книга Студент: Долгопа, страница 24 – LikanTrop

— Давай, — кивнул я и проследил за тем, как парень скрывается за дверью. После чего перевел взгляд на Вову и Ткача, — мужики, присмотрите тогда за ним. Особенно по первой.

— А на кой он тебе? У нас шо, своих пацанов мало? Так если шо, то мы завсегда еще найдем. К нам почитай каждый месяц обращаются пацаны, за работой и за помощью, — не понял моего решения Ткаченко.

— Он же с Хромым крутился. Примелькался уже всем. Пусть и дальше крутится, вроде как ничего не случилось, — ответил Вовка за меня, и в общем-то был абсолютно прав. Потому я просто кивнул, подтверждая его слова, погладил ладонями скатерть и спросил, — ладно. Мы с Вовой тогда двинули. Вы мне вот что скажите, у вас в нашей травматологии есть кто, чтоб справку нарисовали о переломе?

— А на кой тебе? — простодушно спросил Ткач, чем заслужил ироничный взгляд Вовы, — да я так спросил. Просто. Жинка же моя Ленка врачиха. Сегодня аккурат в ночную. Поможет, по семейному. Вовку то она знает.

— Тогда мы двинули. Доброй ночи, мужики. С караулами и всем остальными сами разберетесь. Ваш профиль, не мне вас учить, — встал я и пожал руку Рембо, потом Ткачу, а потом и веснушке. Почему я все же его раньше не видел?

24 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Не злишься на меня? — покосился я на брата, сидя на переднем пассажирском кресле авто. Мы выехали со двора дома Хромого на белой девятке и двинули в сторону поликлиники в местную травму, что в Долгопе, как и почти везде, работала круглосуточно.

— За что? — удивленно перевел на меня взгляд брат.

— Ну за то, что я твоими людьми командовал.

— Не парься, — хмыкнул Вова, легкомысленно махнув рукой, — знаешь как мне майор мой говорил? Хороший генерал тот, что в момент боя думает о победе, а не о субординации. А мы сегодня были пусть и не на войне, но на военной операции точно. И вроде как успешной, — Вова помолчал, крутанул баранку, вписываясь в поворот, и продолжил: — к тому же, ты мой брат. Пацаны тебя знают и уважают. Да и язык у тебя подвешен, чего уж. Я бы так вот с уркой договориться бы не смог. А ты «это раз. Это два.» и тот уже сам сейф открывает и бабки отдает.

— Ну, тут ты не обольщайся. Жулики народ непростой и хитрый. Это он сейчас на все согласный, а сам будет присматриваться. И если слабину дадим… сам понимаешь. Так что спину ему не показывай и держи глаза открытыми, — предостерег я брата.

— В общем то, меня тревожит другое, — мы уже подъезжали к больничке, когда Вова снова заговорил, — не оставляет меня ощущение, что я стремился не совсем к этому всему, с души воротит от этих уголовных рож, — подтверждая свои слова, брат поморщился.

— Давай домой приедем и спокойно все это обсудим, — хлопнул я его по плечу, мы как раз припарковались у входа в травматологию. Женой Сани Ткаченко оказалась веселая говорливая пышная женщина лет тридцати на вид, которая буквально за пол часа помогла решить мой вопрос. Сделали запись в регистратуре и в журнале приема, выписала справку на месяц и «гуляй Вася». Пообещав, что с нас конфеты и вино, которое мы в самое ближайшее время передадим даме через ее мужа, тем самым заставив пышку мило покраснеть, мы с братом вернулись обратно в машину

А в квартире моей нас ждала интересная картина. В зале на диване в полном отрубе храпели перед включенным телеком Медвежонок с Чижом. Возле дивана стояла табуретка с полупустой бутылкой водки, двумя рюмками и нехитрой закуской. Из чего можно было легко догадаться, чем пацаны совсем недавно тут занимались.