Книга Развод. Мы (не) простим, страница 22 – Джулиан Хитч

Его слова обрушиваются на меня лавиной. Внутри всё смешивается и закручивается в противоречивом вихре. Гнев — ведь как он смеет говорить о любви после всего? Сомнение — а вдруг он и правда изменился? Жалость — к нему, к себе, к нашей сломанной жизни и дочке, которая растёт без отца. Страх — а что, если я поверю и меня снова ждёт такой же жестокий обман? А если не поверю и ошибусь, лишив нас с Дианой шанса на счастье?

Слёзы выступают на глазах против воли. Смотрю на наши соединённые руки, на его пальцы, которые так хорошо помнят каждую линию на моей ладони. Часть меня отчаянно хочет поверить ему, ухватиться за этот спасительный плот в море одиночества и отчаяния. Другая — кричит, что это ловушка, что боль вернётся, и будет ещё невыносимее.

Я будто разорвана напополам. Между прошлым и надеждой на светлое будущее.

Молчу не в силах вымолвить ни слова, просто глотая воздух и пытаясь не разрыдаться здесь, за этим шикарным столом в дорогом ресторане, где решается судьба нашей семьи.

— Мне нужно в дамскую комнату, — выдавливаю из себя.

В зеркале — незнакомое лицо с перекошенной улыбкой и глазами, полными слёз. Что я здесь делаю? Это безумие. В горле комок, дышать нечем. Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

Дверь открывается.

— Извините, я… — Ваня замирает, увидев моё лицо.

И всё. Паника накрывает с головой. Следующее, что я осознаю: Ваня сидит на холодном кафельном полу, а я на его коленях. Он держит меня, прижимая к себе, качаясь из стороны в сторону.

— Инга, малышка, всё хорошо, я здесь. Дыши. Повторяй за мной. Вдох… Выдох…

Он не требует успокоиться, не задает глупых вопросов. Он просто создает вокруг нас тот самый кокон безопасности, который когда-то был нашим миром. В туалет заходят пару раз, но он лишь качает головой, и нас оставляют в покое.

— Я не помню, когда последний раз была в таком вакууме, — выдыхаю, уткнувшись лицом в его плечо.

— Своеобразное место для вакуума, — пытается пошутить. — Мы можем поехать куда угодно. Ты только скажи.

— Вань, я не могу, — шепчу. — Думала, что смогу, но нет. Я больше не злюсь на тебя. Не ненавижу. Но забыть не могу. Ты не плохой человек… Но для меня…

— Для тебя я — предатель. Я это понял, — договаривает с горечью. — Могу я хотя бы видеться с Дианой?

— Ей нужен отец, и если ты готов им стать, я не буду препятствовать.

— Спасибо. Давай я отвезу тебя домой. В таком состоянии не стоит садиться за руль.

— Нет, — осторожно выпутываюсь из его рук. — Я уже пришла в себя, доеду сама.

Вернувшись к столику, забираю сумочку, и мы скомкано прощаемся.

У дома долго сижу в машине, глядя на освещённые окна. Меня ждут родители и дочка, а я не могу вернуться к ним. Я приняла решение, но мне не стало легче. Что если я ошиблась, и однажды пожалею, что не вернулась к Ване? Много месяцев я тащила огромный груз ответственности, и, кажется, что сегодня внутри меня что-то надорвалось.

И мама… У меня не осталось сил, чтобы сегодня противостоять ей.

В окне у Толи тоже горит свет. Он сидит за столом с ноутбуком, и его спокойная, сосредоточенная поза вдруг кажется единственным островком стабильности в руинах моего мирка. Мне до боли хочется оказаться с ним рядом. Поделиться своей ношей. Услышать его тихий разумный голос.