Книга Развод. Мы (не) простим, страница 11 – Джулиан Хитч

Еда встаёт комом в горле, и я запиваю её чаем с молоком.

Толя просто меня пожалел и проявил немного человеческого участия, а я уже готова фантазировать о совместном будущем. И смешно, и стыдно.

Убрав грязную посуду, иду в гостиную.

— Спасибо тебе огромное за помощь! Ты прекрасно готовишь.

— По вечерам у меня много свободного времени, а ещё я люблю блоги про кулинарию. Так что могу приготовить практически что угодно из того, что есть в холодильнике. — Он поднимается с пола. — Что ж, мне пора домой, а маленькой принцессе поесть.

Я беру дочку на руки, ощущая прилив молока. Диана начинает вести себя беспокойно, давая понять, что проголодалась. Тянется к груди.

— Сначала пюре, — целую её в макушку. — Мы ведь уже большие. Только проводим дядю Толю.

Обувшись, он машет Диане рукой:

— Пока, девчонки!

Потом быстро наклоняется ко мне, губами касаясь моего лба. Я не знаю, как реагировать на этот жест. И почему он вообще позволил себе подобное? Из жалости? Или потому, что как никто понимает меня? Если он тоже пережил предательство самого близкого человека, то знает, какая боль живёт внутри.

— Пока, — прощаюсь я, неловко улыбнувшись.

Остаток дня проходит по привычному расписанию. Кормлю Диану, потом гуляю с ней во дворе, делаю массаж, играю, купаю, снова кормлю. День сурка, в котором так легко потерять себя.

Вечером, уложив дочку на ночной сон, беру телефон, раздумывая над тем, стоит ли написать Толе? Вроде я сказала ему спасибо, но почему бы не поблагодарить ещё раз?

Спасибо за помощь. Ты меня сегодня буквально спас.

Нажимаю «Отправить», пока не передумала.

Толя прочитывает сообщение, но ничего не отвечает. Это молчание запускает хоровод тревожных мыслей, что я могла показаться слишком навязчивой. Я даже уснуть не могу, хотя очень устала за день. Наконец телефон вибрирует, и я беру его, уверенная, что написал Толя. Но сообщение приходит не от него, а от Вани.

Не спишь?

Внутри всё сжимается.

Стоит промолчать. Проигнорировать. Выкинуть телефон в самый дальний угол комнаты. Или всё-таки узнать, что ему нужно?

Не сплю.

Набираю ответ, не уверенная, что поступаю правильно.

Покажи мне фото Дианы. Пожалуйста.

«Пожалуйста».

Это слово режет больнее всего. Ваня не заслуживает ничего. Ни капли жалости, ни одного пикселя с изображением нашей дочери. Выключаю экран, отшвырнув телефон на одеяло. Но поздно. Ваня уже здесь. Его призрак. Я ощущаю его фантомное присутствие — дыхание у своего уха, то мимолётное, случайное прикосновение к руке на кухне. Оно жжёт кожу, как клеймо, не давая забыть, сводя с ума.

Экран мигает, оповещая о новом сообщении. Беру телефон, сжимая так, что ещё немного и корпус треснет.

Инга, дай мне её увидеть хотя бы так.

Где-то очень глубоко, в самой затаённой и слабой части души, что-то вот-вот дрогнет. Ведь он её отец…

Так сильно прикусываю губу, что во рту появляется металлический привкус крови. Жалеть его — последнее дело. Но в голове крутится мысль, что возможно стоит дать ему шанс как отцу? Ради дочери. И, возможно, я совершаю главную ошибку в своей жизни, когда отбираю в галерее три фотографии.

Диана у меня на руках перед зеркалом — крошечная и спящая.

Диана, лёжа на животе, с любопытством смотрящая вперед.

Диана, сладко сопящая в коляске.