Книга Месть. Цена доверия, страница 71 – Лея Вестова

Я сделала макияж — тот, который он любил. Легкие дымчатые тени, делающие взгляд томным и немного беззащитным, капля блеска на губах. Никакой агрессии. Никакой силы. Я прятала сталь своего нового «я» под бархатом той женщины, которую он так легкомысленно списал со счетов. Я репетировала улыбку. Не счастливую. Восхищенную. Улыбку существа низшего порядка, взирающего на божество.

— Ты уверена? — тихо спросила Лена, стоя в дверях. Она не знала всех деталей, но чувствовала, что я иду не на ужин, а на войну.

— Абсолютно, — ответила я, встречаясь с ней взглядом в зеркале. — Спектакль должен быть доигран до конца. И финал должен быть грандиозным.

Дорога до нашего дома казалась путешествием в прошлое, вскрытием старой, незажившей раны. Каждый поворот, каждое знакомое здание вызывало приступы тошноты. Вот парк, где он клялся мне в вечной любви. Вот ресторан, где мы отмечали годовщину. Все это было сценами из чужой жизни, из фильма про женщину, которая была непростительно, катастрофически слепа.

Дом встретил меня тишиной и запахом дорогого парфюма. Его запахом. Он ждал.

Стас стоял в гостиной у камина, в котором горел живой огонь. На нем была простая, но дорогая кашемировая водолазка и темные брюки. Он создал образ домашнего, расслабленного уюта. На столике — открытая бутылка его любимого «Брунелло», два изящных бокала, тарелка с пармезаном и оливками. Все было продумано до мелочей. Идеальная сцена для идеального вечера.

— Ты приехала, — сказал он, и в его голосе была неподдельная теплота. Он шагнул ко мне, и я заставила себя не отшатнуться. Он обнял меня, и я на долю секунды замерла, задержав дыхание. Его руки на моей спине. Руки, которые, возможно, держали руль в машине за отцом. Руки, которые протягивали деньги механику. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, но тут же заставила себя расслабиться и даже прижалась к нему.

— Ты прекрасна, — прошептал он мне в волосы, вдыхая их аромат. — Этот цвет… он сводит меня с ума. Я так скучал.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Я знала, что он ищет. Подтверждения своей победы. И я дала ему его. Я посмотрела на него снизу вверх, с тем самым выражением обожания, которое он так любил.

— Я тоже скучала, — солгала я, и моя ложь была безупречна.

Ужин был произведением искусства. Кулинарного и психологического. Он заказал еду из нашего любимого итальянского ресторана — ризотто с белыми грибами, вителло тоннато. Он сам наливал мне вино, пододвигал стул, говорил комплименты. Он был воплощением заботы. А я была воплощением благодарности.

Я почти не ела. Вкус еды казался мне пеплом. Но я делала вид, что наслаждаюсь каждым кусочком. Я пила вино маленькими глотками, и каждый глоток обжигал пищевод, как кислота. Но я улыбалась.

А он говорил. Он упивался своим триумфом, и ему нужен был зритель.

— Я говорил с нашими швейцарскими друзьями сегодня, — начал он как бы невзначай, вертя в руках бокал. — Они в восторге. От тебя, кстати, тоже. Сказали, что жена у меня не только красивая, но и с деловой хваткой.

Он усмехнулся. В этой усмешке было все его презрение к моей недавней «деловой хватке», которая оказалась лишь прелюдией к его настоящей, большой игре.

— Но как ты это делаешь, Стас? — спросила я, и в моем голосе звучал неподдельный, детский восторг. — Все эти схемы… транзитные счета… Я читала бумаги, которые они прислали, и не поняла ни слова. Это так сложно! Так рискованно!