Книга Месть. Цена доверия, страница 54 – Лея Вестова

Но передышка не могла длиться вечно. Отчет детектива Макарова, который я перевезла с собой и спрятала на дне чемодана под стопкой старых свитеров, жег меня изнутри, как тлеющие угли. Каждый раз, проходя мимо чемодана, я чувствовала его присутствие. Каждая строчка, каждая цифра, каждая фотография были ядом, медленно проникающим в кровь и отравляющим все мои мысли.

Долги Стаса, его вторая семья, его ложь — все это было чудовищно, но объяснимо в рамках человеческой подлости. Люди воруют, люди изменяют, люди лгут ради денег или власти. Это гадко, но понятно. Но последняя страница отчета, та, где речь шла о гибели моих родителей, выходила за эти рамки. Она открывала дверь в абсолютную, инфернальную тьму.

Подозрение, которое я гнала от себя, боясь окончательно сойти с ума, здесь, в безопасности Лениной квартиры, начало обретать ледяную, неопровержимую логику. Когда нет внешнего давления, когда не нужно играть роль, мозг начинает работать по-другому. Острее. Беспощаднее.

Стасу нужны были деньги. Срочно и много. Его долги росли как снежный ком, проценты пожирали все, что он мог украсть из компании. Кредиторы не шутили — я видела фотографии людей с лицами, на которых было написано, что они не привыкли ждать. Мое наследство было единственным решением его проблем. Но он не мог ждать, пока мои родители умрут своей смертью. Он не мог рисковать, что они раскроют его махинации или просто передумают относительно нашего брака.

Чем больше я об этом думала, тем яснее становилась картина. Устранить их было для него не просто одним из вариантов. Это был единственный разумный бизнес-план. Быстро, эффективно, с минимальными рисками. Он всегда был практичным человеком.

Осознание этого не вызвало слез или истерики. Оно вызвало холод. Глубинный, всепроникающий холод, от которого, казалось, застывала кровь в жилах. Я поняла, что борюсь не просто с мошенником и изменником. Я имею дело с монстром, лишенным эмпатии, совести, любых человеческих качеств. Человеком, для которого убийство двух невинных людей было не более чем устранением препятствия на пути к цели.

И действовать против такого противника нужно было соответственно. Никаких иллюзий о справедливости, никаких надежд на его совесть или человечность. Только холодный расчет против холодного расчета.

На третий день моего пребывания у Лены, когда я окончательно приняла решение, я достала из потайного кармана сумки визитную карточку, которую дал мне Алексей. Глянцевый белый картон с золотым тиснением казался тяжелым, как надгробная плита. Я долго смотрела на него, прежде чем набрать номер.

Алексей ответил мгновенно, словно ждал этого звонка.

— Соколов.

— Алексей, это Анна, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри все дрожало. — Мне нужно с тобой встретиться. Срочно. У меня есть информация, и мне нужен твой совет.

— Что-то серьезное? — в его голосе не было удивления, только настороженность.

— Очень серьезное, — я сглотнула комок в горле. — Это касается моих родителей.

Несколько секунд он молчал, и я слышала только свое учащенное дыхание.

— Где и когда? — спросил он без лишних предисловий.

Мы договорились встретиться через час в неприметном кафе «Старая Европа» в тихом переулке недалеко от центра. Я выбрала это место специально — там всегда было полупусто, столики стояли далеко друг от друга, а посетители предпочитали заниматься своими делами, не обращая внимания на соседей.