Книга Предатель. Не верю тебе!, страница 26 – Виктория Вильманн

— Ты всё прекрасно услышал. Я тоже…кое-что услышала. Ты был неосторожен в диалоге со своей женщиной по телефону в кабинете. Буквально с часа два назад. И мы оба прекрасно понимаем, что блеск появился не от того пледа, который я всё-таки тут же отправила в стирку. Этот след оставила именно женщина…, – выдавливаю из себя.

Так больно озвучивать всё это, будто касаешься раскалённой сковороды.

В одно мгновение вс ё кажется разрушенным, словно земля под ногами откатывается, и я падаю в бесконечную пропасть, ощущая пустоту внутри себя.

Все мои предчувствия и подозрения вот-вот подтвердятся, и это самое горькое ощущение.

Я чувствую себя обманутой и преданный, словно мир вокруг меня рушится, и я не могу ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.

Ну, же, Саша…найдёшь ли ты ещё какие-нибудь слова, чтобы скрыть свой обман?

Хватит ли у тебя совести вновь прикрыться чем-то, когда правда уже вот, на поверхности?

— Что ты сделала? Ты подслушивала за мной? – рявкает мой муж, заставляя вжаться в кровать ещё сильнее. – В детстве не учили, что это нехорошо?

— А тебя не учили, что обманывать – тоже нехорошо? – передёргиваю я, тем самым заставляя Сашу нервничать ещё больше.

— То, что ты услышала нельзя сопоставить с тем, что ты сказала.

— Перестань, – тихо прошу я. – Ты изменился, Саш. Вот просто взял и по взмаху волшебной палочки стал совершенно иным. Почему не перестать играть? Скажи мне правду, хватит так измываться надо мной…

— Я не виноват в том, что тебе что-то там показалось! Ничего не было, я вообще не понимаю, о чём идёт речь! Ты сейчас будто специально это придумала, чтобы сбить меня с толку.

Мы будто играем в перетягивание каната.

Я уже не могу так! А он не намерен говорить правду.

— Я слышала, как ты сказал, что рад за то, что ей что-то там понравилось. Ещё усмехнулся над чем-то, назвав что-то шантажом. Тогда объясни природу этих слов?

Как бы Саша не старался прикидываться дураком, бегающий взгляд его выдал. Он пытался быстро что-то придумать, но от накатившего стресса едва ли что-то шло ему в голову.

— Не понимаю, о чём ты, – разводит руками. – Есть какие-нибудь доказательства? Я разговаривал только с коллегами. Иных звонков с таким содержанием не было.

— Ах, вот как, – протягиваю я. – Смелости не хватает. Скажи тогда, чем можно заниматься на работе до самого утра? Подписывать один документ? И почему ты срываешь свой негатив на дочери? Она то тут при чем? Она не заслуживает такого отношения. Никто не заслуживает.

Саша поднимает чемодан, перетаскивая его ближе к двери. А я наблюдаю за этим, замечая, что впопыхах часть моих вещей так и осталась валяться на полу.

— Даже сейчас, такое чувство, что тебе на руку ссора со мной, чтобы вот так вот просто выставить меня за дверь. Ведь моё место может спокойно занять другая. Почему, Саша? Ведь у нас семья, дочь… Почему ты так поступил?

— Я не понимаю твоих обвинений, которые ты продолжаешь снимать с потолка. Я был на работе, уже несколько раз сказал тебе об этом.

— Слабо верится.

— Придётся поверить! Не бежать же мне за доказательствами с видеонаблюдения. Я действительно был на работе. Иного формата работа была, но всё-таки работа! Важная и значимая для меня.

— Важнее праздника дочери. Мог бы хотя бы позвонить ей и извиниться. Не я ей с вечера обещала золотые горы…