Книга Песчинка на ветру, страница 103 – Юлия Гойгель

— Надеюсь, что мы проведём вместе не только этот год, но и всю оставшуюся жизнь, — прошептал Артём, зацеловывая мои губы.

Лора ошиблась. Первыми о поданном заявлении на развод узнали родители Артёма. Его мама, Валентина Валерьевна, не поленилась взять такси и приехать в наш дом. Кроме меня и Леона больше никого не было. Сестра с уже почти бывшим мужем ещё находились на работе, помощницу по хозяйству я отпустила, а Настёна посещала студию танцев, откуда её должен был забрать Артём.

— Что-то произошло? — с тревогой спросила я, глядя в разгневанное лицо своей будущей свекрови. Или расстроенное? Может мне показалось? Неужели с Артёмом что-то случилось на работе?

— Случилось! — толстый палец женщины едва не попал мне в глаз. — Ты случилась! Охмурила, завлекла моего мальчика, разбила такую семью! Стыд то у тебя есть? Тебе что, хахаль твой мёртвый денег мало оставил?! Так мы с отцом Тёмочки добавим. Дадим столько, сколькою скажешь. Только отцепись от нашего сыночка. У него своя дочка есть. Родная, любимая, а ты хочешь навязать бахурёнка! Сама хоть знаешь, кто его отец?! Или они все были для тебя на одно лицо….

Она всё говорила и говорила, пыталась рвать на себе волосы, затем вцепилась в мои. Я, убитая её словами, даже не пыталась защищаться. Слова, подобно пулям, вонзались в самоё сердце, разрывая меня на части. Меня и то светлое, что было у нас с Артёмом. Светлое ли? Могло ли в моей жизни быть что-то светлое? Всё светлое случилось до того, как я оказалась в лагере Арслана, до того, как я сама осталась в его постели….

— Мама! — боль в голове уменьшилась. Вернувшийся Артём оттащил от меня брызжущую праведным гневом родительницу. — Уходи, мама! И не приходи, пока не будешь готова извиниться перед Эмилией.

— Извиниться?! — ещё громче закричала Валентина Валерьевна. — Да тебя околдовали, сын мой! Навели порчу! Я никогда не стану извиняться перед проституткой!

Потом наступила тишина. Артём принёс мне лёд, завёрнутый в полотенце. Даже через волосы было видно, что кожа головы разодрана до крови наманикюренными драконовскими ногтями Валентины Валерьевны.

— Потерпи немного, моя родная, — попросил он меня. — Я успокою Настёну, она испугалась и вернусь к тебе.

— Я сама успокою Настёну, — сказала вернувшаяся Лора. — Что здесь за война без предварительного объявления?

Они ушли, а через несколько минут я услышала, что в домашнем кабинете Артёма что-то разбилось. Зайдя туда, я поняла причину. Мужчина через компьютер просмотрел записи с камер наблюдения в коридоре. Они писали не только картинку, но и звук. Обойдя осколки огромной вазы, которую мужчина запустил в стену, я присела на краешек дивана. Артём подошёл не сразу, успокаиваясь, то сжимая, то разжимая кулаки.

— Эмиля, я хочу, чтобы ты всё забыла, как кошмарный сон. Ночь прошла и сон тоже. Никакого разговора не было. Никто с тобой не говорил.

Я подняла голову, заглянув в его глаза.

— Что забыть, Артём? Часть собственной жизни? Я даже возражать ей не стала, ведь всё, что она сказала — это правда. Разве можно забыть правду? Ты нашёл объяснение моим поступкам, а я спряталась за тебя. Все остальные будут думать, как твоя мать. Да каждый сотрудник в твоей фирме будет пальцем на тебя показывать за твоей же спиной.

— Эмиля, ты….