Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 139 – Юлия Гойгель

— Вот, возьмите, — ошарашенный Воронцов достаёт из кошелька крупную купюру, и кухонная работница, ловко засунув её в собственный карман, удаляется, гремя пустой посудой.

— Кирилл, давай скорей уйдём, — прошусь я. — На вешалке висит пакет, там моя одежда.

Мужчина снимает пакет, поворачивается и неожиданно наклоняется над неподвижной соседкой.

— Простите, я вас не слышу, — произносит он.

— Кирилл, она не разговаривает, — говорю я.

— Что-то шепчет, — качает головой он. — Может, ей врача позвать?

— Нам бы кто позвал, — кривит губы леди Александра. — Я, конечно, извиняюсь, но вы, случайно не из медиков?

— Нет. И рядом не стоял, — признаётся мужчина и выворачивает содержимое пакета на кровать. — Давай, солнышко, собираться.

— Сначала трусики, — шепчу я.

— А почему ты ходишь без трусиков? — удивляется он.

— А как мне в туалет ходить? Кто мне их снимать будет? Чуть локтем рубашку приподняла, прижала и можно на унитаз сесть, — пытаюсь объяснить.

Кирилл натягивает мне трусики, после чего джинсы. Снимает халатик, рубашку и застёгивает лифчик.

— Поправь, — прошу я.

Он тянется к защёлке.

— Грудь мне поправь, — ещё тише повторяю я, чувствуя, что краснею. — Она неудобно легла.

Мужчина приподнимает грудь и поправляет её в чашке лифчика. Затем вторую. Сверху надеваем маечку. Воронцов быстро забрасывает в освободившейся пакет мои нехитрые пожитки. Сок, воду и сладости я оставляю соседкам. Кирилл предлагает всё это выбросить, но я вовремя наступаю ему на ногу.

— Поищу Марка, — решает мужчина и выходит из палаты.

Я остаюсь его ждать, стоя возле кровати так и оставшейся для меня безымянной женщины. Случайно бросаю взгляд на её неподвижное лицо и вижу, что прямо на меня смотрят ярко-зелёные, совсем не выцветшие от возраста изумрудные глаза. Мои собственные глаза. Невольно наклоняюсь, потому что мне кажется, что губы женщины двигаются.

— Вы что-то хотите сказать?

— Любила его. Очень, — голос совсем слаб, но слова хорошо различимы. — Но не стала меняться, подстраиваться, покоряться. Держалась за свою жизнь. Больше не хочу. Его нет и меня тоже. И счастья нам не было. Прожила пустоцветом. Забери. Всё, что ещё осталось, забери. Драгоценный мёд хранится веками, а ты не храни. Пусть он станет теплом, которым можно поделиться. Согрей его и согреешься сама.

Тонкие пальцы хватаются за мои, виднеющиеся из лангеты, наложенной на правое запястье.

— Забери, забери, — бьётся в моей голове раненой птицей затихающий голос. — Забери.

Я чувствую, как по моей руке, через кончики пальцев проникают горячие тонкие молнии. Вижу, как они бегут по моим венам, золотя их изнутри и окружая мой драгоценный сосуд. Я пытаюсь сопротивляться, защитить сладкий мёд, не дать ему согреться, забурлить, потечь, обнажая треснутые стенки. Я сама, в себе, мне достаточно. Жар обжигает сердце, душу, рвёт по живому, рушит монолит хрупкого сосуда. Я помню, как долг и болезненен подобный ожог. Я уже проходила. Но огонь не гаснет. И я падаю прямо в крепкие и, надеюсь, надёжные, сумеющие меня удержать руки любимого.

— Давление нормализовалось. Софи, давай, возвращайся, — я снова лежу на кровати. Лифчик расстёгнут, но грудь прикрыта майкой. Марк несильно хлопает меня по щекам.

— Что случилось? — спрашиваю я. Внутри всё ещё горячо. И я переполнена отголосками своей, а, может и чужой боли.