Книга Я для тебя всегда онлайн, страница 109 – Юлия Гойгель

Чуть позже Воронцов вновь садится на стул и притягивает меня к себе на колени. Я прижимаюсь лицом к его плечу, а он медленно гладит меня по волосам.

— Всё хорошо, Софи?

Я лишь киваю. Потревоженные мышцы горла противно саднят. Приходится вновь принимать душ и в ускоренном темпе собираться. Мы уже опаздываем.

— Сначала отвезём Софию, — командует в машине мужчина водителю. — Затем в банк.

— Кирилл, а тебе точно не влетит за опоздание? — переживаю я. Голос всё ещё хрипит и хочется откашляться, но я не рискую это сделать, чтобы вновь не растревожить мышцы.

— Не влетит, даже не думай об этом, — твёрдо отвечает он. — Софи, у тебя наши деньги есть? Наличка?

— Есть конечно, я меняла.

— Покажи.

Говорить лишний раз не хочется, и я протягиваю ему кошелёк. В нём лежит десять тысяч российских рублей. Вполне хватит не на один обед в кафе, я так считаю. Кирилл, видимо, думает иначе. Открывает своё портмоне и добавляет ещё пятьдесят.

— Что ты делаешь? — шиплю я, чтобы не привлекать внимания сидящих впереди мужчин. С водителем понятно, а зачем второй с нами таскается? Или он тоже какой-нибудь зам? Нужно будет потом спросить. — Знаешь, на что это похоже?

— Нет, — реально удивляется мужчина. — А на что?

— Как на оплату определённых услуг.

Он внимательно смотрит в моё лицо, затем закрывает мой кошелёк со своими деньгами и возвращает назад в мою сумочку.

— Софи, о чём ты думаешь? Лично мне даже такая мысль в голову не пришла. Я просто хочу, чтобы у тебя при себе была нормальная сумма. На приличное кафе или такси, например. Да мало ли на что понадобится! Незачем Аркаше лишний раз свой рот рядом с тобой раскрывать. Не потратишь — вернёшь назад. Вот и вся проблема.

Я смотрю в пол салона.

— Кирилл — это твои деньги.

— Вот именно — мои. И, если ты себе купишь мороженое, я буду только рад, — отвечает он. — И к тому, что было полчаса назад это не имеет никакого отношения.

Оставшуюся дорогу мы молчим. Не напряжённо. Скорее думая каждый о своём. Для него, конечно, ничего не изменилось. Для меня это утро — поворот в новую жизнь. И там, в новой жизни, каждое следующее слово будет написано уже другими чернилами. А ещё там громко тикают часы, отсчитывая минуты назад. Наши с Кириллом общие: так важные для меня и ничего не значащие для него.

— Если будешь задерживаться или, наоборот, освободишься раньше, то сразу звони, — говорит он мне у ворот колледжа.

— Ты же работаешь до шести. Я могу подождать тебя, например, со студентами в отеле.

— Не нужно меня ждать. Позвони!

Он не целует меня на прощание. Да я этого и не жду. Совместное времяпровождение не включает в себя подобных нежностей. А поцелуй в висок, по-дружески, вроде уже, как и не уместен.

Целый день от меня не отходит директор московского колледжа, хотя его появление планировалось лишь на первый день нашего приезда. И через каждое произнесённое им предложение упоминаются инициалы Воронцова. В итоге он меня даже на послеобеденное кофе приглашает. Меня. Одну. Я тонко намекаю, что это уже, извините, ни в какие ворота не лезет. Иван Порфирьевич спохватывается и поясняет, что он по профессии преподаватель математики и информатики. Почуял во мне родственную душу. Давно с предметниками не общался. Ещё один математик на мою голову! Интересно, а в собственном колледже ему по какой причине с предметниками не хочется общаться? В конце дня директор прямым текстом говорит, что моё завтрашнее появление в колледже можно и пропустить. Общение с родственниками важнее. Я отвечаю, что родственникам тоже нужно работать, и мои собственные коллеги меня не поймут. Но старший нашей группы, Дмитрий Михайлов, ровно в четыре часа напоминает, что рабочий день окончен, а я могу быть свободна. Завтра, в пятницу, до обеда планируется поездка к какому-то месту памяти, поэтому я могу приехать в колледж к часу. Студентов и причастных педагогов повезут на автобусе, места ограничены и вполне могут обойтись без меня. Я киваю, но ничего не говорю, так как не знаю планов Кирилла, которому, кстати, я не позвонила. Не специально. Из-за пристального внимания того же Ивана Порфирьевича.