Книга Любовь на грани смерти, страница 84 – Юлия Гойгель

В воскресенье Стас и Леон уехали на похороны девочки. Я знала, что будут ещё и другие люди с предприятия: дядя Дима, кто-то из бухгалтерии, глава профсоюза, новый начальник кадров. Мне тоже можно было ехать, но я не уверена, что смогу спокойно выстоять всю церемонию прощания. Всё слишком лично для меня.

Мужчины вернулись за полчаса до обеда. На поминки, как и другие сотрудники компании, они не остались.

В воскресенье, кроме охраны, в доме больше нет обслуживающего персонала. Я разогрела приготовленный поваром в субботу обед, быстро засервировала стол. Знаю, что в Афганистане до сих пор принято есть руками, особенно у себя дома, точнее одной, правой. Она считается чистой. «Грязной» левой можно лишь поддерживать, например, кусочек лепёшки. Едят, чаще всего, прямо на полу, разостлав толстую клеёнку. Более обеспеченные сидят на высоких матрасах, бедные семьи — на тонких циновках.

За столом оба мужчины пользуются столовыми приборами, но они в минимальном количестве. Мне это только на руку. В тонкостях сложной сервировки я не разбираюсь. Но, раскладывать хлеб и другую еду, тоже стараюсь правой рукой. Леон строго следит за этим, и я уже несколько раз получала от него замечания. В этом плане, как ни странно, со Стасом намного проще. Хотя он был старше, когда они покинули Афганистан.

Я также узнала, что в стране проживает несколько наций. Стас и Леон относятся к одной из наиболее многочисленной — пуштунам. Они разговаривают на языке пушту, который является одним из государственных. Большая часть исповедует ислам суннитского толка, но приоритетным для них является кодекс Пуштунвали, который не всегда согласуется с положениями Корана. Пуштуны считают себя истинными мусульманами и ревностно защищают свою веру.

Возможно поэтому, покинув страну почти тридцать лет назад, Леон всё ещё строго чтит многие традиции. Хорошо хоть меня не кормят в отдельной комнате, а пускают за общий стол.

За столом привычно молчим. Затем пьём кофе со сладостями. Оба Горыныча благодарят за обед, и я начинаю убирать со стола, затем вручную мою посуду на кухне. Её не слишком много. Мне так удобнее, чем загружать большую посудомойку, затем ходить и помнить, что её нужно разобрать.

Чувствую тот момент, когда Бесов приходит на кухню и, опёршись о косяк двери, начинает наблюдать за мной. Не оборачиваюсь, пока не доделываю всю работу.

— Нам не обязательно сидеть весь вечер дома, — произносит мужчина. — Если хочешь, можем куда-нибудь съездить или просто погулять по улице.

— Нужно собираться. Не хочется, — возражаю я. — Вы же ещё работать планировали.

Кабинет хозяина дома находится рядом со спальней. Вернувшись в неё, я вижу, что Леона там нет. Зато приоткрыто окно в режиме «проветривания». Оно выходит во двор. Из него видны широкие мягкие садовые качели. Да и сам воздух, проникающий в спальню, ещё по — летнему тёпл.

Выйдя из комнаты, я негромко постучала в дверь кабинета. Не могу я распахнуть её и без предупреждения завалиться к этому мужчине. Вхожу, лишь получив его разрешение.

Леон работает за ноутбуком разложив на столе кипу документов. Удивлённо смотрит на меня.

— Тебе не нужно стучать, прежде, чем войти.

— Извините, если отвлекла.

— Не отвлекла. Я имел в виду, что тебе не нужно спрашивать моего разрешения, чтобы войти ко мне. Всё же хочешь прогуляться? — решает он.