Книга Любовь на грани смерти, страница 18 – Юлия Гойгель

— Лиза, начальник в плохом настроении. И употребил достаточно коньяка. Пообщаетесь в понедельник, — он отодвинул стул, и я присела. — Леон, мы попьем чая, а ты иди спать.

— Рано командовать стал, мелочь, да еще в моем собственном доме. И я не пил, — царевич стал позади меня, затянулся сигарой, рассматривая мое лицо, чуть оттянув голову назад. — Да, я ошибся. Пожалуй, ты тянешь больше, чем на доллар. Может быть, я бы заплатил сто.

Я высвободила свою голову из его рук, но повернулась в пол-оборота:

— Девятьсот тысяч. Хотя нет. Я знаю, что вы расторгли договор и предпочли заплатить неустойку. Всего сто тысяч долларов.

— Но у тебя их нет, — возразил он, выпуская дым мне в лицо. — Увидимся в понедельник. И запомни, я пью сладкий кофе. Иначе вылью тебе на юбку.

Глаза противно заслезились, наверное, от дыма. Я приподнялась, обхватив руками его за плечи, не позволяя уйти. Я не думала, о чем говорила. Слова словно читались с заранее заготовленной бумажки:

— Я буду делать для вас все, чтобы уйти в понедельник с чистой трудовой. Все, что вы захотите. Разве вам этого не хочется, видеть меня на коленях? Дочь того, чей вертолёт вы сбили. Вы ведь поэтому мне сказали тогда? Разве вы упустите такой шанс меня уничтожить?

— Не упущу.

— Леон, отпусти её, — Влад встал между нами. — Она всего лишь ребенок. Которому, я согласен, пора дать ремня. Лиза, иди наверх.

Но я не пошевелилась, да и Бесов не спешил отступать.

— Идиотка, — Влад толкнул меня назад в кресло. — Уже забыла, как тебя рвало полдня, оттого, что увидела мокрые пятна на штанах мужика!

Я не забыла, но меня занесло, как машину на повороте, у которой оказались бракованными тормоза. Пусть я и не была виноватой, но не хотела оставаться должной и обязанной этому человеку. Рассчитаться с ним, чтобы он не потребовал и больше никогда не сталкиваться, не видеть его. Вздернув подбородок, я попыталась встать, но Влад грубо толкнул меня обратно. Инстинктивно я потерла ушибленное плечо и скривила губы.

— Поплачь, — посоветовал Васильев. — Но Леона больше заводят крики и вопли, а не слезы. Он не может переспать с женщиной, не вывернув её наизнанку. От него не ногами уходят, а на коленях выползают. Знаешь, что его возбуждает? Не губы бантиком и томный взгляд, а когда женщину хорошенько поимеют на его глазах, затем он, так и быть, дотрахает.

— Достаточно, — процедил старший брат.

— Нет, — теперь понесло Влада. — Не смотри так на меня, Лиза, я не преувеличиваю. Наоборот, избавляю от подробностей. Ты себе несколько швов не могла обработать, заливала, не глядя в зеркало. А здесь прешь грудью на амбразуру, героиня. Покажи ей, Леон. Давай, смелее. Ты же собрался ей что-то доказывать. Пусть посмотрит, чтобы сложилось общее представление.

Бесов расстегнул рубашку и снял её. Мне было достаточно вида спереди, но Влад заставил посмотреть меня на спину брата. Я сразу отвернулась. Слишком глубоки и неровны многочисленные шрамы. Я даже представить не могла, что могло случиться.

— Ближе к туалету, я понимаю? — предположил Васильев и потащил меня наверх.

— Не надо, Влад, меня не тошнит.

— Прогресс, — хмыкнул он, открывая дверь своей спальни. — Лучше подожди здесь, я все же тебя покормлю.

Он принес тарелку с фруктами, мясной нарезкой и хлебом. Два бокала с коньяком.