Книга Любовь на грани смерти, страница 176 – Юлия Гойгель

— Это почти невозможно. Тебя не выпустят из страны без сопровождения мужчины или без соответствующих документов. Но я поговорил с Шир-Дилем. Он поможет нам.

— Нам?

— Да, Лиза. Уехать отсюда ты можешь только вместе со мной и в качестве моей жены. Это одно из самых реальных условий. Шир-Диль потребовал того же. Если ему станет известно о том, что ты носишь под сердцем его внука, значит, ты останешься здесь навсегда. Если и сможешь когда-нибудь уехать, то только без ребёнка. Против Шир-Диля и Хайдара даже мне не выстоять.

— Ты согласен из-за меня пойти на конфликт с Хайдаром?

— Он не поверит, что у нас с тобой роман. Я никогда не хотел сюда возвращаться, а ты всё время хотела уехать. Возможно, твой отъезд он расценит, как предательство, но частично поймёт. Вы с ним во многом похожи, но во многом, как лёд и пламя. Он всегда боялся, что может тебя сломать, но сделал только сильнее.

— Он дал мне всё, — не могу не признать я. — Но мне ничего не нужно. Лишь он сам. Принадлежащий одной мне.

Стасу понадобились две недели, чтобы нас поженить. Это стало возможно ещё и потому, что у Стаса осталось американское гражданство. Только теперь я узнала, что моего уже мужа по документам зовут Стивен Скотт. Стасом он сам себя окрестил для удобства в нашей стране. Личные дела Леона, Стаса и Влада не хранились в отделе кадров, поэтому эта информация не была широко известна. А Леон — настоящее второе имя Хайдара, данное ему при рождении.

В нашу последнюю ночь, а о том, что она последняя известно только мне, Хайдар говорит о том, что через неделю мы официально поженимся с занесением соответствующей записи во все документы. Хорошо, что ещё не посмотрел в мой паспорт, который хранится в сейфе его кабинета. На самом деле его там нет. Шир-Диль ещё неделю назад отдал его Стасу. Моему официальному мужу удалось выполнить ещё одну мою просьбу. Мы теперь являемся не только счастливой семейной парой, но и родителями Дарьи. Шир-Диль помог с усыновлением девочки.

Я видела, что судьба ребёнка ему совершенно безразлична. Но отец Хайдара так обрадовался, что сможет от меня навсегда избавиться, что посодействовал и в этом вопросе. Решил, что Дарья будет постоянно напоминать его сыну обо мне.

— Как скажешь, Хайдар. Через неделю, значит, через неделю, — покорно соглашаюсь я со словами человека, которому уже никогда не стать моим мужем.

— Лиз, я всё хотел тебя спросить, — хмурится мужчина. — Как-то пропустил этот момент, и ты молчишь: у тебя женские дни, когда в последний раз были?

— Неделю назад, когда ты в Кабул уезжал на четыре дня. Перед этим ты с Алией был, потом уехал, вот и не заметил, — вру я.

— Странно, у тебя грудь набухшая, — замечает Хайдар. — Говорят, что при беременности такое бывает. Мы с тобой совсем не предохранялись. Я был уверен, что ты забеременеешь.

— Доктор говорила, что могут быть сбои. Хайдар, а вдруг я не смогу родить тебе ребёнка?

— Это ничего не изменит между нами. Подождём ещё пару месяцев, затем обратимся к врачам. Если будет нужно, пройдём обследования в зарубежных клиниках, — уверенно произносит мужчина. — В любом случае, подобные выводы делать слишком рано. Ты из-за этого такая расстроенная в эти дни? Что не забеременела?

Всё же он заметил.

— Есть немного, — шепчу я, еле сдерживая в глазах слёзы. — Хайдар, люби меня. Долго-долго и нежно-нежно.