Книга Любовь на грани смерти, страница 131 – Юлия Гойгель

Совершенно теряюсь от этой информации и беспомощно смотрю на Леона.

— Я не знаю, зачем они пришли. С мамой разговаривала буквально три дня назад. Она ничего не говорила о том, что хочет приехать.

— Наверное, дядя Дима посоветовал ей устроить тебе сюрприз, — почему-то вздыхает Стас. — Видимо, пришли поздравлять тебя с новой должностью. Леон, будешь и дальше потенциальных родственников на пороге держать? Негостеприимно как-то.

— Скажи кому-нибудь из парней, чтобы проводили сюда, — кивает головой начальник.

Я чувствую, как мои ладони становятся влажными от пота, затем начинают холодеть. И всю меня совсем некрасиво начинает сотрясать самый настоящий озноб. Словно я не с мамой собираюсь встретиться, а с собственным палачом. Теперь я понимаю, что чувствовали ведьмы в ожидании прихода инквизитора.

Мама заходит первой. Отчим, нервно теребя в руках снятую кепку, идёт сзади. Так как я сижу за боковым столом меня хорошо видно прямо с дверей. Как и мне вошедших. С первого взгляда понимаю, что мама на взводе. Её глаза лихорадочно блестят, губы нервно подрагивают, а подбородок заметно трясётся, что говорит о высшей степени нервного возбуждения. Её глаза тоже сразу находят меня. Тут же отмечают и дорогое платье, и лежащий на столе телефон и брендовую сумочку, которую я бросила на край стола. Моя мама всю жизнь проработала швеёй и прекрасно разбирается в дорогой одежде, хотя сама такую не носит. Наш доход не позволяет. Нужно одевать младших сестёр.

Разница со старшей сестрой, Кирой, восемь лет, поэтому мои вещи, которые я носила в её возрасте, морально устарели. К тому же обе сестры на голову выше меня и обладают гораздо более пышной грудью. Им покупают всё новое. А вот мне, до класса пятого, даже бельё доставалось от дочки соседки, хотя та была полнее меня. Но мама аккуратно всё ушивала.

— Значит, Дима сказал правду, — выдыхает мама вместо приветствия.

Замечаю, как одновременно морщатся Стас с Леоном. Наверное, не хуже меня понимают, какую правду мог рассказать Дмитрий Анатольевич.

Мне двадцать шесть лет, а меня сейчас будут отчитывать, как шестнадцатилетнего подростка! Пусть это произойдёт хотя бы не на глазах обоих мужчин. Хорошо, что Влад в последнее время уезжает после работы к собственной матери.

— Мама, дядя Олег, — так я обращаюсь к отчиму. — Давайте перейдём в мой кабинет…

— Твой? — идёт в наступление мама. — Каким местом ты его заняла, дочь моя?! Так отплатила Диме за всё, что он для тебя сделал!

— Присядьте, — пытается вернуть маму к более вежливому общению Леон. — Вы всё же не наедине со своей дочерью.

Теперь мама смотрит на него. И по её взгляду я понимаю и то, что дядя Дима проинформировал мою семью о национальности Бесова. Представители пуштунской народности, к которой относится отец Леона, имеют европеоидные черты лица. Среди них часто встречается зелёный, серый и даже голубой цвет глаз и не чёрный, а тёмный волос. И достаточно высокий рост, в отличии от тех же узбеков и таджиков, живущих рядом.

Я не заметила сходства Леона с Ангелиной Руслановной, но, одетый в брюки и рубашку, с короткой стрижкой и небольшой бородкой, мужчина не является ярким представителем восточных кровей. В глаза может броситься лишь очень смуглый цвет кожи, но это почти ни о чём не говорит.