Книга Хозяйка города Роз, страница 203 – Юлия Гойгель

— Дим, дай поспать.

— Ладно, — пересаживается из моего кресла за стол для совещаний и кладёт на него ноги.

— Дима!

— Я бумажку подложил.

— Дима, ты городской бюджет за следующий квартал себе под ноги подложил!

Мужчина дотягивается до внутреннего телефона:

— Как там тебя?! Секретарь, в общем, распечатай новый городской бюджет за следующий квартал. На этот я случайно наступил, — откидывается на спинку стула и берёт в руки телефон. — Я пока немного в покер поиграю.

— Ты мне город только не проиграй!

— Сити поставлю. Если что, ты его всё равно не любишь.

Ещё три года спустя. Конец мая.

Тринадцать лет назад я покинул город, в котором родился и вырос, решив, что тот меня забудет. Я жил в дождливом Лондоне, в сгорающим от любви Париже, в удушающем смоге перенаселённого Пекина и даже в далёком заокеанском Сиднее. Думаете — бесправным эмигрантом, обивающим пороги соответствующих консульств и мест выдачи единоразовых пособий? О, нет. В каждую из этих стран я летел бизнес-классом, а в аэропорту меня ждал собственный водитель и автомобиль премиум-класса, а не потёртый рюкзачок бюджетного туриста, бегущего, чтобы занять место в самом дешёвом автобусе доставляющим сотни таких «туристов» в день в город не вашей мечты.

Но, несмотря на это, годы спустя, я возвращаюсь домой, в город, который меня родил и вырастил; в город, который сделал меня мужчиной; в город, который я попытался отпустить и забыть. В город — в котором я любил. Я не ослеплён лучами славы и гордыни, я не горю в огне пожара справедливой мести, я не собираюсь доказывать и искать правду. Но я ещё раз хочу увидеть Ту, образ которой не смогли стереть известные фотомодели, талантливые актрисы, по праву не имеющие себе равных гейши Востока и просто очень красивые женщины, всегда стремившееся в мою постель.

Проехав последний поворот и выехав на главную прямую, где вдалеке проступают очертания так давно покинутого мною города, я открываю окно своего мощного внедорожника, чтобы впустить в роскошный салон горячий воздух с тяжёлым запахом нагретого за день асфальта. Жадно вдыхаю, пытаясь отыскать в оседающем на зубах сером дорожном налёте тонкий запах спелой вишни. Там, среди многоликой толпы почти двухсоттысячного города есть Та, которую я так и не смог забыть за последние тринадцать лет.

Я не раз думал о том, как ворвусь на улицы-вены предателя, вольюсь в поток бездушных машин, взгляну в распахнутые глаза площадей. Пролечу, забрызгав презрительностью-грязью. Но, прямо у главного въезда меня встречает транспортное кольцо. Внутрь его помещена стела, увенчанная бронзовой скульптурой Богородицы. Мысленно прикидываю, что скульптура уходит на высоту не менее двадцати метров. Въезжаю на кольцо и найдя первое подходящее место для парковки, останавливаюсь. Выхожу из машины, опираюсь о мощный капот и смотрю прямо в глаза бронзовой Богородице.

«Говорят, что тебе молятся все обездоленные. И ты защищаешь их, восстанавливаешь справедливость. Я тоже вернулся, чтобы найти её. Поможешь мне или будешь защищать этот продажный, погрязший в разврате город?» — мысленно вопрошаю и, неожиданно для себя, жду ответа.

Но все мои богобоязненные мысли прерывает паркующийся рядом небольшой элегантный внедорожник. Из него, в классике жанра, выходит шикарная брюнетка. Но на этом классика заканчивается. Женщина очень красива, ухожена и, несомненно, знает себе цену. Выглядит, максимум на тридцать пять. Этому немало способствует идеальный, хорошо прорисованный, считающийся как бы отсутствующим, но всё же замеченный моим искушённым глазом, макияж. Скорее всего, ей чуть за сорок. Мне сорок шесть, возраст далеко не мальчишки, но это меня совершенно не смущает. Главное не возраст, а то, как на внешний вид встречающей меня дамы реагирует моё тело, вернее одна его часть, находящаяся чуть ниже пояса брюк. В данном случае — реагирует бурно.