Книга Его другая семья, страница 26 – Полина Рей

— Хорошо. Я всё понял, – уронил Тим, поднимаясь на ноги. – Напиши мне, как у тебя что-то решится…

Последняя фраза была настолько абсурдной, если сравнивать с тем, что имелось у него и Эммы в прошлом совсем недавно, что Соловков сам не поверил в то, как слова прозвучали.

Она не ответила, лишь только улеглась удобнее, когда Тимофей направился к выходу. А когда он покинул палату, до него со всей трезвой ясностью дошло:

Те женщины, которые были рядом, больше не с ним.

Тимофей остался совершенно один.

* * *

Время пролетело незаметно, и к моменту, когда у меня состоялась подсадка эмбрионов, был запущен процесс передачи мне активов семьи Асатиани.

Действовать решили через дарственные, оспорить которые было почти невозможно. Давид находился в твёрдом уме и трезвой памяти. Большая часть того, чем он владел, принадлежала ему еще до брака с Эммой, но после семейной жизни с первой женой, так что, по его словам, если Амир и предпримет попытку признать эти сделки недействительными, его ждёт неудача.

Миновало аж два дня, которые я провалялась в постели, решив таким образом подстраховаться, а на сегодняшний вечер у меня была запланирована очередная поездка к Асатиани. Для подписания каких-то новых документов требовалось моё присутствие. Я планировала перед этим встретиться с Дашкой и немного поболтать. Подруга как раз должна была приехать ко мне с минуты на минуту, так что я, сходив в душ, принялась собираться на выход, когда раздался звонок в дверь.

Нахмурившись, я взглянула в глазок. Для прибытия Даши вроде бы было рано, в чём я и убедилась, обнаружив по ту сторону двери Амира.

Он не просто выяснил, где я живу, что, в принципе, было не столь и сложно. Он приехал лично, видимо, поговорить опять о своих планах на разорение отца.

Первым порывом было вызвать полицию или самого Давида. Но первые станут ехать слишком долго, потому что поводов для того, чтобы меня защищать у них нет. Второй сегодня утром по телефону пожаловался, что чувствует себя неважно. И срывать его с места, чтобы он приехал и получил новую дозу нервных потрясений, я точно не стану.

А Амир, чего доброго, будет дежурить у меня под дверью, пока не добьётся своего. И не стану же я затворницей в собственном доме, которая будет прятаться не только от сына Асатиани, но ещё и от собственной подруги?

— У нас Великий Потоп и ты прибыл ко мне сообщить об этом лично? – процедила я, распахнув дверь и встав так, чтобы Амир понял: его в гости явно не позовут.

— Будет, если ты меня не выслушаешь, – ответил он и растянул губы в улыбке.

Она была насквозь фальшивой и полной арктического холода, что, впрочем, меня ни капли не удивило.

— Слушаю, – пожала плечами и добавила: – Но у тебя не больше пяти минут.

Асатиани посмотрел на меня так, что в его взгляде я прочла: «И что я вообще здесь делаю?»

Он словно бы удивлялся тому, что явился ко мне лично, в чём я его чувства разделяла полностью.

— Давид говорил тебе, что на те фирмы, которые он так активно тебе передаёт, уже поданы судебные иски на многие и многие миллионы? И вовсе не рублей? – задал он вопрос и вскинул бровь.

Небрежно оперевшись плечом о распахнутую дверь, он создавал обманчивое впечатление хищника перед прыжком, который мог совершить в любое мгновение.