Книга Две полоски на годовщину развода, страница 38 – Юлия Бонд

— Ты часто бываешь такой задумчивой? — спрашивает он с лёгкой улыбкой.

— Иногда… — признаюсь я. — Просто много всего в голове.

— Хочешь поделиться?

Эм… Это вряд ли. Как объяснить ему то, что происходит внутри? Как рассказать про этот хаос из сомнений, воспоминаний и надежд?

— Знаешь… — начинаю я медленно. — Иногда мне кажется, что прошлое держит меня крепче, чем я думаю. Но я хочу двигаться вперёд. Хочу оставить всё позади.

— Лида, прошлое — это часть нас. Но оно не должно определять наше будущее. Ты заслуживаешь счастья. И если я могу быть частью этого счастья… я буду рад.

— Я бы предпочла не торопиться, — говорю прямо, мол, не настроена на серьёзные отношения. Пока что мы видимся третий раз, и говорить о будущем — это как-то уж совсем…

* * *

Когда вечер подходит к концу, Дима провожает меня до дома. Мы останавливаемся у подъезда.

— Спасибо за вечер, Лида. Мне понравилась наша прогулка.

— И тебе спасибо. Мне тоже очень понравилось, — отвечаю я.

На мгновение между нами повисает тишина. Я чувствую лёгкое напряжение — тот самый момент, когда оба понимают, что что-то должно произойти. И оно происходит: Дима слегка наклоняется ко мне, тянется губами к моим губам… А внутри меня срабатывает “стоп”, словно кто-то закрыл шлагбаум перед железнодорожным переездом!

— Спокойной ночи, — говорит Дима, успев поцеловать меня в щёку, ведь в последний момент я подставила именно её.

— Спокойной…

Отойдя на несколько шагов, на прощание Дима машет рукой.

* * *

Вернувшись домой, падаю на диван и закрываю глаза.

В голове снова всплывает образ Самойлова — его взгляд, его слова. Почему он всё ещё занимает столько места в моих мыслях? Почему я не могу просто забыть его?

Открываю телефон и вижу сообщение от Димы: «Спасибо за вечер! Надеюсь, скоро увидимся снова». Улыбаюсь невольно. Он действительно хороший человек. Он добрый и внимательный. Однако я и половины не чувствую того, что могла бы чувствовать.

И тут же в голове звучит голос Самойлова: «Ты знаешь, что я никуда не денусь из твоей жизни».

Да, Самойлов. Ты никуда не денешься — ни то, что из моей жизни, ты из головы моей никак не уйдёшь!

Самойлов

— Ну ты и монстр, Самойлов! Нахрена ты этот спектакль с задержанием устроил? Я шла себе спокойно по улице, никого не трогала… Остановилась напротив одного бутика, засмотрелась на витрину. А ко мне подскочили двое в чёрной одежде и с масками на лице. И вежливо попросили проехать с ними. Я чуть в штаны не наделала прямо перед этой витриной с леопардовым платьем, — возмущается Алиса, потирая запястья от наручников, которые я ей снял минуту назад.

Выслушав все претензии, из кувшина наполняю стакан воды.

— На… попей и успокойся, — передаю стакан Алисе, а она смотрит на меня глазами по пять копеек. — Да не бойся ты, это просто вода.

Вздохнув, Алиса молча тянется к стакану.

А я устраиваюсь возле письменного стола, оперевшись на него бёдрами.

— Итак, давай по порядку… — начинаю я.

— Что значит по порядку, Самойлов? Кто вообще будет отвечать за это хулиганство? Между прочим, это злоупотребление служебными полномочиями. Или превышение… Какая к чёрту разница?

— Ты права. Сто процентов права. Однако я никакого отношения к этому не имею. Можешь жаловаться хоть в центральную прачечную.